В центре которого располагался небольшой мрачный холл без окон. В центре которого возвышались три знакомых Руане сундука. На одном из которых восседала Урпаха и что-то ковыряла в потёмках иглой.

— Мамушка, темно же, — шмыгнула к ней Руана.

И прижалась так, словно её оторвали от груди кормилицы на долгих двадцать лет.

— Сгодится, — фыркнула та и придирчиво осведомилась: — Ну? Сладили, наконец-то?

— Вот, — махнула рукой Руана, небрежно указав на подошедшего назла. — Мой муж. А ты что, ушла из дома?

— А мне что, — ядовито проквакала кормилица, — дожидаться, покуда меня оттуда выгонят?

— Для матери моей жены, — встрял Радо-Яр, — всегда будет лучшее место у нашего очага.

— Досталось же дуре такое счастье, — благосклонно кивнула ему Урпаха.

Он склонился над предательницей и заговорщически процедил:

— Почаще ей об этом напоминай.

Затем разогнулся и велел подоспевшему слуге устроить госпожу Урпаху со всем старанием. А сам всё подпихивал Руану в сторону одной из выходящих в холл дверей.

— Когда мы уезжаем? — уточнила она, с показной неохотой пятясь в заданном направлении.

— Утром.

Это было сказано тоном человека, обещавшего только один раз.

Эпилог

Эпилог

— Ты к нему несправедлива, — отмёл Радо-Яр все обвинения, что потоком изливались из ядовитых уст жены. — Он сделал то, что должен был. Иначе бы не досчитался двух из трёх своих верховников. А эти мерзавцы здорово полезны для империи.

— Не рассказывай мне о его святой обязанности сохранять целостность империи, — попросила Руана, так и не сумев вытравить из голоса сарказм. — И о моём священном праве сдохнуть во имя её же. Для этого у нас есть вы. А я рождена для собственных удовольствий.

— Мму-у, — поддакнул под хозяйкой Мордатый, ревниво косясь на чёрного гиганта рядом. Бык назла был едва ли не на голову выше. Зато в ширине грудины и длине рогов они могли бы поспорить. Что явно не давало покоя Мордатому, ибо первая же попытка это проверить вызвала отпор всадников.

— Ты смотри! — издевательски восхитился трусящий по другую сторону от Руаны Пере-Яр. — А я-то думал, ты рождена для того, чтобы во всём угождать моему брату.