— Прекрати! — досадливо оборвала его издевательства императрица.

После чего подалась вперёд всем телом — едва из платья не выпрыгнула. Уставилась на невесту взглядом всё той же Горгоны и холодно уточнила:

— Ты уверена? Понимаешь, что будет, если ты встретишь того, от кого не сможешь отказаться?

— Тогда вы меня закопаете, — пожала плечами Руана, не сдержав усмешки. — И у всех на душе сразу полегчает. Нет тела, нет проблем.

Эта сомнительная хохма почти никого не развеселила. Зато столкнула с места жениха. Он подошёл к невесте и хмуро посмотрел этой балаболке в глаза:

— Ты уверена? Пока я жив, ты не будешь принадлежать никому другому.

Остановился, между прочим, спиной к монаршей чете. Ужасно неприлично даже для брата императрицы.

— Пока ты жив? — тихонько, чтобы никто не услышал, съязвила Руана. — Меня это устраивает.

Он вдруг расслабился и бросил хмуриться. Развернулся лицом к императору и взял её за руку:

— Я, Радо-Яр, старший по праву рождения Яр-Туран из рода Драх-Нат-Туранов объявляю, что эта женщина моя жена!

— Аллилуйя, — буркнула под нос Руана.

— Попались, — потёр руки папаша Туран, благосклонно взирая на свою вторую невестку, заполученную в рекордные сроки.

Что при склонности его мальчиков кобелировать на свободе колоссальный прогресс.

— И пропали, — с деланной, но весьма трагичной безнадёгой Кассандры махнул рукой Таа-Дайбер.

— Посмотрим, — задумчиво пробормотала Мстира.

Взгляд которой Руана расценила, как благодарный и многое обещающий. Оставалось надеяться, что в смысле императорских благодеяний, а не контроля за её нравственностью.

— Итак! — громыхнуло на весь зал хорошо поставленным императорским баритоном.

Руана сразу отключилась, игнорируя его программное выступление по поводу знаменательного события, призванного укрепить, олицетворять и так далее.

Она пошевелила в громадном кулаке затёкшими пальцами, и прошипела:

— Больно!