— Вот же гадство, — выскочило из Руаны по-русски.

Хотя до сих пор ни разу не возникало желания вспомнить родную речь.

— Что?! — вылетело из большинства глоток вокруг неё.

Как интересно — светилось на мордах Таа-Дайбера и папаши Турана. Эта парочка манипуляторов разглядывала превосходно знакомую им девицу так, словно та вылупилась буквально на их глазах. Вылупилась, и её тут же поставили перед выбором: или замуж, или будет хуже.

Руана прислушалась к себе: замуж ей не хотелось. То есть, абсолютно. Ни под каким предлогом. Тем более на условиях людоедских традиций северян. Которые буквально во всём перегибают палку.

Нет, Радо-Яр ей дорог. И даже очень. А уж виновницей его смерти стать… вообще… Это просто ужасно!

— Что ж, — чудовищно деловым тоном подвёл черту император. — Наконец-то, мы пришли к соглашению. Таа-Лейграду предложено искупление вины рода Драх-Нат-Туранов. И он его…

— Руана! — прозвенело под сводами так звонко, что виновница «всего и везде» чуть не подпрыгнула.

Она обернулась на голос: Катиалора смотрела на неё с холодной непреклонностью хирурга, объявившего, что сгнившую ногу надо резать. В голове тут же взвихрился целый рой возмущённых воплей, сводившихся к одному: почему за всё должна платить она одна?! А не те подлецы, что спровоцировали тарарам, требуя теперь от бедной ни в чём не повинной девушки искупительной жертвы. Норовя бросить её на алтарь, хотя она даже не девственница.

Один гадёныш соблазнил её сестру — юную неопытную девочку — и сманил в побег. Наплевав на то, что она вообще-то чужая невеста. Другой гад — не удержавшись, одарила она Радо-Яра злым взглядом — помог паршивцу всё провернуть. Пока остальные гоняли её с места на место, на голубом глазу раздавая советы угомониться и топать домой.

Папаша Туран был в курсе и не остановил отпрысков — и не пойте ей баллад о его неосведомлённости! А Таа-Дайбер? Почему у Руаны такое чувство, будто эта парочка интриганов заранее договорилась разойтись по-хорошему? Только отчего-то не взяла в расчёт возможную реакцию Таа-Лейгарда.

Который, узнав, что его единственную и взаправду горячо любимую дочь прибрал к рукам один из назлов, взбеленился. И теперь требует именно его крови. Радо-Яр — и никто другой — в глазах отца единственный и навеки проклятый им оскорбитель. Катиалора права: плевать ему на Ати. Уметелила, и хрен с ней. А вот его драгоценную Руанаину никто не смеет у него отнимать.

Ну? И что ей делать? Нет, она реально должна выбирать? Здесь и сейчас? Это же не выбор между отцом и парнем. Которые сначала поцапаются, набьют друг другу морду, а после сядут пить мировую. Это выбор между целыми мирами…