В последний миг блондин успел поймать женщину и отдёрнуть прочь. Она упала на заснеженный тротуар и поползла на четвереньках в сторону, захлёбываясь слезами, не в силах встать на ноги.

Но Эриху было уже не до неё – обозлённая тварь снова дёрнулась вперёд, взвилась над водой на мгновение, впиваясь в блондина сразу несколькими своими змеями-щупальцами, потащила, так мощно приложив о перила, что они загудели даже там, где стояла Ева.

Вернее, где стояла Ева минуту назад. Она, конечно, помнила, что приказал шеф, но кто же его будет слушаться сейчас…

Раньше, чем Эрих успел выпутаться из чернильной паутины конечностей неизвестного монстра, в тишине звучно прозвенело:

– Яру!

И слепящая белая молния шарахнула в тварь так, что её отбросило в перила на противоположной стороне канала. Перепугавшись, Ева такой мощный залп выдала, какие в зале Черновой не удавались ни разу.

Монстр сполз по каменному борту и шлёпнулся в воду, осыпав Эриха и подскочившую к нему Виту фонтаном ледяных брызг.

Вечер снова затих настороженно. Круги на воде растаяли, а «нефтяной» монстр так и не вынырнул больше. Пару минут они просто молча глядели на лениво ползущие тёмные воды с подозрением, ожидая подвоха. Но, видимо, тварь сбежала, решив, что такая добыча ей не по зубам.

– Ты зачем сунулась? Я же сказал – не встревай!

Эрих вышел из оцепенения, развернулся к Еве – глаза метали яростные молнии, брови столкнулись с гневной складочкой над переносицей.

– Нет, буду ждать, пока тебя сожрут, да? – вспыхнула она.

– Да! Твоя безопасность на первом месте! – рыкнул Эрих. – Твоя, а не моя!

– Лучше бы спасибо сказал, дурак! – обиделась Ева.

Её до сих пор трясло от испуга за него, а он орёт ещё.

Эрих на миг поперхнулся своей гневной отповедью и со вздохом кивнул:

– Спасибо!

Позади них раздался громкий всхлип.

Ох, там же эта несчастная!

Эрих наклонился и помог женщине подняться. Она ревела, не переставая, и машинально отряхивала грязный снег с серебристой ткани своей куртки. А шеф внезапно взял её лицо в ладони, заглянул в глаза, словно собирался поцеловать.

И Ева непроизвольно втянула воздух сквозь зубы – так отвратительно и досадно видеть, как он касается другой женщины! Пусть даже разумом понимаешь, что целовать он её точно не намерен.