Эрих даже приостановился, припоминая эпизоды из прошлого.

– Ну, к примеру, не знают церковники, как избавиться от упыря какого-нибудь, нанимают его истребить. Убил – молодец! А как? Магией и заговорами? Так ты сам нечистому служишь! Опа, и ты уже в застенках… Привет инквизиторам! Так что у меня с церковью отношения не очень…

– Мне кажется, я теперь тоже не имею права называть себя христианкой, – поёжившись, призналась Ева. – Отец Анатолий пришёл бы в ужас от моего нового образа жизни. Я больше на ведьму похожа, чем на православную верующую. В рай мне путь точно заказан. Иногда я об этом думаю, и мне становится страшно. Наверное, Бог от меня отвернулся…

– О, про Бога и Дьявола я тебе могу рассказать очень интересную версию, – пугающе ухмыльнулся Эрих. – И про подлинного Создателя тоже. А то, чего ты боишься… ну, что станешь неугодна Творцу… Послушай, Ева, кто сказал, что магию запретил Бог? Бог, а правильнее, Создатель – это чудо. А чудеса – это магия. И Он опасается колдовства? Да это просто смешно!

Эрих фыркнул зло, развёл руками, пытаясь подобрать слова.

– Творец – это сила! Непобедимая, непостижимая, необъяснимая и необъятная. Чего ради Ему запрещать магию? Чем она может Ему навредить? Тебе не приходило в голову, что магию вне закона объявили люди, а не Бог? Людишки, которых пугает всё, что они неспособны подчинить себе. Либо сущности, далёкие от Создателя, а людям враждебные. Слуги Хаоса. Те, кто действительно боится магии, боится осознанных и управляемых чудес. Ведь с древних времен эта сила использовалась как оружие против них. Враги человека уничтожили единственное средство борьбы с ними, внушив людям, что это и есть Зло. И все поверили: магия – зло, а не эти твари. Но это страшное заблуждение, Ева!

Романтика незаметно улетучивалась, уступая место философии, но Еве и это было по душе. К тому же одна мысль теперь не давала ей покоя. Чернова зацепилась за неё и решила уточнить сразу.

– Постой, что значит подлинного Создателя? Разве Бог и Создатель это не одно и то же?

– Нет, Ева… Это лишь ещё одно заблуждение, навязанное нам и объявленное истиной.

Вот эти слова всерьёз напрягли. Кажется, сейчас мир перевернётся в четвертый раз.

Но мир перевернуться не успел…

Эрих вдруг застыл, будто прислушиваясь к чему-то. В глазах – тревога. В самой позе – настороженность.

И тотчас вспыхнул белым заревом амулет на груди Евы, столь ярко, что даже сквозь куртку пробился свет.

А секундой позже по ночной улице прокатился отчаянный женский крик.

Эрих схватил Еву за руку, увлекая за собой.