– Господи! – восхищённо ахнула она. – Мариинский?

Ей хотелось расцеловать два билета выпавших в её ладонь, а ещё больше расцеловать эти губы, улыбающиеся едва заметно.

– «Щелкунчик» – это же… – Ева была абсолютно счастлива. – Это самая красивая музыка из всей классики! Неужели об этой моей любви тоже написано в досье на меня, а?

– Просто… наугад, – покачал он головой. – Хорошо, что не промахнулся. Рад тебя порадовать! Знаешь, я тоже люблю Чайковского. И… – глаза Эриха уже откровенно смеялись, но лицо оставалось серьёзным. – Ну, ожившие игрушки, параллельные миры, мыши-мутанты… По-моему, это как раз наша тема.

– Спасибо огромное! – Ева всё-таки не удержалась, коснулась его руки, чуть стиснула пальцы.

– Ты же просила театрик… Я не забыл. В чём пойдешь, уже знаешь?

– О! Вот как раз хотела спросить, – растерянно кивнула Чернова. – Это ведь уже завтра. Мы домой сегодня не заглянем? Мне бы платье выбрать.

Эрих нахмурился чуть-чуть.

– Я не собирался… Может, просто купим сейчас новое?

– Ты со мной и по магазинам пойдёшь? – рассмеялась недоверчиво Ева.

– Конечно! Не могу же я тебя туда одну отпустить, – пожал плечами шеф. – Женщину одну в магазин вообще пускать нельзя – это грозит разорением…

Ева снова рассмеялась, но всё-таки решила оспорить:

– А вот и нет! Я совсем не шопоголик. Я умею держать себя в руках.

– Знаю, – он улыбался, но светлый взгляд сейчас был серьезен. – Ты, вообще, очень мало себе позволяешь. Поначалу даже кофе, который любишь, стеснялась попросить…

– Но… я ведь меняюсь, правда? – смутилась она. – Кажется, мне уже практически удаётся принимать подарки с благодарностью и не задирать гордо нос, так?

– Да, ты меняешься… – усмехнулся Эрих. – Ту ершистую девчонку, с которой я познакомился, мне бы и в голову не пришло в театр пригласить. Ты совсем не походила на любительницу Чайковского и классической музыки.

– Не напоминай! – рассмеялась, краснея, Ева, кокетливо прикрывая лицо ладонями. – Если бы ты знал, как мне стыдно за свой тон, лексикон и за всё, что я тебе тогда наговорила!

***

– Та-та-та-та-та! – Ева, напевая мотив вальса, закружилась в свете фонаря.

Снежинки, словно маленькие звездочки, сияли бриллиантами, подтанцовывая ей, опускались на лицо, целуя раскрасневшиеся щеки.