Ева замерла, боясь шевельнуться, вытянулась по струнке.

Неужели сбывается всё, чего так хотелось все эти бесконечно долгие дни?

От того, что он так близко, бросило в жар и в холод одновременно, слабость ноги подкосила. Сладостная нега разливалась по телу – звенящая эйфория предвкушения счастья.

– Ты чего это? – смущённо пискнула она, машинально выключая воду.

Но он ничего не ответил, лишь горячие смелые губы коснулись впадинки ключицы. Руки скользнули по телу, обвили крепко за талию, жадно привлекая к себе.

Вот так и сбываются мечты…

***

А ещё через миг Ева припомнила старую мудрую истину: бойтесь своих желаний…

Сколько раз она мечтала о том, как это будет! Как смотрела на его руки, губы, безупречное тело! Представляла, как обнимает, целует, как делает своей...

И сейчас птица-душа встрепенулась, расправляя крылья, потянулась с надеждой к нему навстречу.

И вдруг что-то пошло не так!

Горячие ласки и нескромные прикосновения внезапно перестали быть приятно-обжигающими. Теперь в них появилась ненасытная грубость и даже жёсткость.

Эрих стиснул её в сильных руках, сминая до боли грудь, вдавливая собственным телом в твердые выступы кухонного гарнитура. Губы впились в тело с такой силой, словно он не целовал, а кусал. Ева чувствовала, как его возбуждение нарастает, словно океанская волна.

О ней он сейчас не думал совершенно...

Разочарование потекло по щекам солёной горечью. Это было так обидно и горько, что она непроизвольно попыталась вырваться. Но ничего не вышло.

Отпускать её Эрих не собирался: развернул лицом, приподнял одной рукой, водрузив попой на столешницу, и навалился с новой силой.

– Нет! – не выдержав, попыталась оттолкнуть шефа Ева. – Не надо! Пусти! Не хочу!

Он усмехнулся так, что ей стало нехорошо. Ему было наплевать на то, чего она хочет или не хочет, ему нравилось это – её попытка дать отпор ему нравилась, потому что только так, когда сопротивляются, можно подчинить и сломать. А Ева видела это в его глазах, видела, что он этого хочет: унизить, подмять, растоптать. Не трахнуть даже, а отыметь по полной.

Не обращая внимания, на её попытки отбиться, он уже расстегнул её толстовку, а теперь с ленивой деловитостью принялся стягивать пижамные штанишки.

Страх парализовал. Она потеряла способность сопротивляться.