– Ничего бы этого не случилось, если бы ты не молчал, – грустно покачала головой Ева. – И ведь это ещё не всё, да? Не все твои секреты?

– Ты права – опасно молчание, – кивнул устало Эрих. – Ладно. Расскажу.

Потом отодвинулся немного, не вставая с пола, спиной облокотился на тумбу гарнитура, поглядел на неё искоса.

– Ты как-то спрашивала про проклятие… Всё ещё хочешь знать, как я до такой жизни докатился?

Она кивнула решительно, хоть и сжалось сердце от тягостных предчувствий.

– Тебе это не понравится, – обречённо вздохнул Эрих.

– А то, что я ничего не понимаю, и не знаю, чего от тебя ожидать, не нравится мне ещё больше! – заверила Ева.

– Да, – хмыкнул Эрих, – значит, пора доставать скелеты из шкафа…

***

– Первые мои воспоминания – это странные обрывки, неясные фрагменты…

Эрих отрешённо смотрел в тёмное окно, за которым лишь ночь и фонари, словно и не ей всё это рассказывал. А вот Ева не сводила с него глаз.

Очень хотелось узнать правду. И очень страшно было её узнать. Ведь Чернова ещё не знала, что услышит сейчас. Но если он так тщательно всё скрывал, значит, в этой правде приятного мало.

– Поселение на берегу моря, лодки, сети… Рыбой воняет. Как я там оказался, не помню. Проснулся оттого, что меня увидели рыбаки. Я напугал их. Странный чужак. Непонимающий языка, дикий какой-то… Они меня прогнали. Камнями даже швыряли. Хорошо, не пытались убить. Хотя…

Он невесело усмехнулся, покачал головой.

– Убить меня сложно. Раны заживают быстро, как на собаке. Болезни обходят стороной. Полагаю, что в огне я всё-таки сгорю, и в море утону. И, наверное, если спрыгну с высотки, это тоже станет моим концом. Но я никогда не проверял своё бессмертие столь экстремальными способами. Хотя иногда очень хотелось. А так… выживал даже с тяжкими увечьями. А во времена Средневековья, как ты понимаешь, в тяжких увечьях недостатка у мужчин не было. Однажды меня копьём проткнули насквозь. Неприятные ощущения, скажу я тебе. И вот – всё, что осталось…

Он потянул вверх футболку, обнажая идеальные кубики пресса, и Ева заметила белёсую отметину шрама – не больше пяти сантиметров. На смертельно-опасную рану действительно мало похоже, если только не брать в расчёт, что как раз под этой чёрточкой бьётся сердце.

– Такое чувство, что сразу после проклятия я не только забыл своё прошлое, но и настоящее не воспринимал адекватно. Я помню, как убегал от тех рыбаков, но, что было со мной дальше, снова не помню. Потом вдруг подворотня в каком-то довольно крупном городе. А потом вдруг лес, шалаш… Как будто я продолжал время от времени терять память. А ещё мне казалось, что я схожу с ума, потому что во мне начинали просыпаться мои способности. Я тоже слышал голоса, которых нет, Ева. И видел существ, которых не существует. Ведь другие их не видят, а, значит, их нет. Я начинал ощущать весь мир иначе, не так, как привык. И я тоже отчаянно хотел стать нормальным.