– Был… – выдохнул Кайл и молча посмотрел в сразу потемневшие глаза своего друга.

– Эл, – осторожно и очень тихо окликнула разбойника Настя, – я перестала поспевать за ходом событий… Что происходит? Знаешь, пожалуй, ты был прав – так могут злиться друг на друга только бывшие любовники.

– Ага, ты тоже это подметила! – победоносно улыбнулся атаман. – Только наш наивный друг Ушастик не замечает очевидного.

– А в чём загвоздка с песней? – шёпотом продолжала Романова.

– Ну, знаешь… Я был однажды свидетелем того, как он эту балладу поёт. Это… Понимаешь, у лэмаяр особый слух, особый талант к музыке. Особенно у полукровок. Они поют душой, сердцем. Словно пропускают слова через себя. Не знаю, как это объяснить – слышать надо. Это как душу перед всем честным народом наизнанку вывернуть и дать всякому там своими грязными ручонками покопаться. А тут ещё что-то личное есть... Не может он эту песню без слёз петь. И она (змеюка!) это знает. И нарочно хочет, чтоб все видели слёзы Героя. Унизить хочет – обидел рыцарь её своей непочтительностью.

– Ты опять готов в Лиэлид чудовище усмотреть. Она же сказала, что хочет заключить мир…

***

– Милорды и миледи, мои драгоценные гости, – звонкий голос Лиэлид заставил Настю отвлечься, – с превеликой радостью хочу вам представить моего дорогого друга, Второго рыцаря Его Величества, героя Битвы при Эсендаре, милорда Кайла Северянина. Он прибыл сюда по поручению нашего милостивого короля Кенвила ар Лоннвина, как его поверенный, дабы от имени его величества поздравить всех собравшихся здесь с наступающим праздником Девятизвездья. И милорд Кайл желает подарить вам песню. Он исполнит для вас прекрасную и очень трогательную военную балладу. Надеюсь, она придётся вам по душе. Итак, милорд Кайл и его песня – «Прощание с матерью»!

– Ищет способ помириться? – полукровка скрежетнул зубами, одарив своего внезапно замолкнувшего приятеля весьма красноречивым взглядом. – Считай, она уже нашла его! А что если я теперь не стану петь? Что она будет делать, хотелось бы мне знать?

– Кайл! – словно извиняясь, бросил ему вслед Первый рыцарь.

Но тот, не слушая уже никого, твёрдым шагом направился к возвышению, где сияла лучезарная Лиэлид. Люди расступались перед ним, смотрели вслед с нескрываемым любопытством. Он шёл спокойно, с равнодушием взирая по сторонам.

Но Насте казалось почему-то, что в этом ледяном спокойствии есть что-то от безнадёжного отчаяния, с которым обречённый на смерть шагает по гулкому настилу эшафота. Она не могла отвести от него взгляда…

– Вот ведь стерва! – выругался Эливерт.