Тело таяло в руках атамана, а душа ещё не покинула холодного северного Побережья. То, что связало её сегодня с Кайлом, не отпускало. Слишком яркими и болезненными эмоциями напоил полукровка сердце Насти.

Да и сам Эл… Сегодня он… другой.

Настя коснулась его волос, погладила нежно и осторожно, как ребёнка… Ребёнка?

Да, вот что изменилось. Сегодня он был похож на дитя, что ищет ласки и утешения. Никогда прежде Рыжая не видела разбойника таким.

Она чувствовала кожей безграничное одиночество, переполнявшее его, и столь непривычную для этого мужчины уязвимость, что желание обнять, согреть, пожалеть внезапно стало почти непреодолимым. И самой себе в этот миг Анастасия показалась сильной, мудрой, взрослой женщиной, словно ей досталась частица могущественной силы Великой Матери.

А Всеблагая не прощает обмана и лицемерия…

– Можно, я останусь? – шепнул Эливерт, ластясь щекой нежно, как котёнок.

Настя перебирала пальцами его волосы, не спеша ответить.

– Нет! Уходи, Эл! – наконец произнесла она решительно. – Ступай-ка лучше спать!

Он посмотрел на неё исподлобья выжигающим душу прозрачным взглядом, медленно поднялся, замер так близко, почти касаясь лица, и чуть слышно выдохнул, коснувшись губами виска:

– Светлой ночи, Дэини!

– Светлой ночи! – ответила Настя, опуская глаза.

Она сжала кулаки, пытаясь загасить в себе безумное желание – невыносимо хотелось обнять его сейчас за шею и целовать, целовать, целовать, самозабвенно и сладко!

Скрипнула тихо дверь за ушедшим Эливертом, а Настя всё продолжала стоять у окна, до боли вонзив ногти в собственные ладошки.

***

Проснулась Настя рано, несмотря на то, что улеглась уже на рассвете.

На сердце было тоскливо, саднило, как от долгих слёз.

Рыжая долго валялась в постели, размышляя, стоит ли вообще выходить сегодня к обеду. Может, притаиться в комнате, сказаться больной и рефлексировать на тему, как жить дальше…

Странно, ведь ничего постыдного вчера она не совершала, а на душе кошки скребли. Почему?

Кайл вчера открыл ей душу, и это дорогого стоило. Но как теперь себя вести, что говорить, как поступать?