Обернувшись в последний раз, полукровка увидел, что она, наконец, направилась к замку, легко скользя в окружении роя танцующих снежинок, словно Аделина, Королевна-Зима, в сопровождении своей свиты.

Через миг она исчезла из вида, словно туманный мираж. Но в памяти Кайла навсегда остался этот образ – тень, окутанная вуалью метели, потерянная, сиротливая тень, с душою, закованной в ледяной панцирь одиночества, на которое она сама обрекла себя в наказание за собственное малодушие.

***

У ворот на страже стоял Дари – юный воин, с которым Кайлу не раз доводилось бывать на охоте, в те безоблачные золотые деньки, когда ещё жив был милорд Ратур, и никто не знал печалей и напастей. Тот поприветствовал всадника беспечным кивком, решив, видно, что Кайл отлучается по обычным делам и вскоре вернётся.

А чуть поодаль, на перевёрнутой бочке, его поджидал Талвар. Старик сидел, закутавшись в свой косматый плащ из медвежьей шкуры, суровый, могучий, и ветер перебирал его курчавые седые волосы и клочковатую бороду. Здесь, в полумраке арки ворот, он показался Кайлу похожим на Болотного Деда.

Рыцарь поднялся, завидев Хагдонна и его седока, расправил широкие плечи, выпрямился во весь свой рост, прищурился с привычной хитринкой.

– Уезжаешь? – хмыкнул он вместо приветствия. Кайл ничего не ответил – по сути, это был не вопрос. – Удачи, сынок! Надеюсь, Мать Мира не оставит тебя своей милостью.

– И вас да хранят Светлые Небеса! – откликнулся Кайл. – Всех вас… кто остаётся в Эруарде.

Хагдонн шёл не спеша, снег скрипел под его копытами. Талвар без труда шагал рядом, и белые хлопья, кружась, покрывали его и без того серебристую голову, ложились на плечи.

– Берегите её… Келэйю! Раз уж я теперь не смогу, как обещал, – глядя вдаль на бескрайние заснеженные просторы, попросил Кайл.

Он принял как должное, что Талвар, не спрашивая, вызвался проводить его, полукровке было приятно его молчаливое соседство.

– Уж будь покоен, – заверил старый рыцарь. – Ни один волос не упадёт с головы моей миледи, покуда я жив!

Парень кивнул с чуть грустной улыбкой, он не сомневался в преданности этого человека. Некоторое время они молчали.

Потом Талвар сказал, словно размышляя вслух и обращаясь к самому себе:

– Я всё-таки расскажу ей… Она должна знать…

– Нет! – коротко оборвал его Кайл. Посмотрел на старика, но тот настойчиво любовался окрестностями, хоть они едва различались сквозь завесу снега. – Теперь это, тем более, не имеет смысла.

– Истина всегда имеет смысл, – наставительно рассудил Талвар, наконец, встретившись взглядом с Кайлом. – Я думал, это ты усвоил, сынок.