***

Ворон шёл рядом, освещая путь, и молчал до самой комнаты. Их тихие шаги разносились по сонным коридорам замка.

Настя толкнула дверь, ныряя в низкую арку и сладко зевнула. Время позднее, за окном уже светало, и серые предрассветные сумерки заползали в комнату.

Эливерт поставил канделябр на туалетный столик, прикрыл дверь, прошёлся по комнате, оглядывая незамысловатый интерьер.

– Садись! – Настя указала пальчиком на низкий пуф у окна. – Давай посмотрим, что там у тебя…

Дэини хотела зайти ему за спину и помочь снять рубашку, но атаман остановил её, поймав за руку.

– Не надо! С повязкой всё хорошо, – Эливерт нашёл и вторую руку, притянул ближе, вынуждая остановиться прямо перед ним.

Настя посмотрела сверху вниз, покачала умилённо головой, словно улыбаясь шалостям ребёнка.

– Так ты нарочно это сказал? Чтобы увести меня оттуда?

Эл поднял лицо, глаз не пряча и даже чуть с вызовом, кивнул согласно:

– Нарочно. Не оттуда… От него.

Он осторожно коснулся губами её правой руки, потом так же бережно поцеловал пальцы левой.

– Сердишься на меня?

Замер, ожидая ответа, отвёл сияющие серебром глаза.

– Нет, – честно ответила Настя.

Она не злилась, скорее, всё это её забавляло.

Его пальцы отпустили запястья, скользнули на бедра. Эливерт подался вперёд, прижимаясь лицом к её животу.

Сквозь тонкую ткань платья Настя ощущала его дыхание и нежные чувственные прикосновения губ.

Вот теперь это не забавляло – тело отозвалось знакомой мучительно-сладостной истомой, мурашки пробежали вверх по позвоночнику, и шнуровка декольте внезапно стала слишком тесной для трепетно вздымавшейся груди. Всё-таки Ворон обладал каким-то странным, иррациональным, необъяснимым притяжением – каждая клеточка Анастасии реагировала на его близость.

Но сегодня всё было как-то иначе…