— Отвратительно быть тобой, — заключил Эллиот, опустив меч на землю и утерев со лба пот. — Однако ты ведь не чтобы поговорить по душам пришел? Чего тебе надо, заяц? Говори и выметайся, ты мне мешаешь.

— Я хотел попросить тебя кое о чем, — решив, что я и правда достаточно долго размазывал кашу по тарелке, сказал я. — Хочу поговорить с Норлейвом с глазу на глаз. Но тюрьма, я так понимаю, открывается только твоей рукой.

— Тебе зачем? — удивился рыцарь, а потом с отвращением поморщился. — А… решил еще немного покопаться в грязном белье Ласлы? И не стыдно тебе?

— Не стыдно, — пожал я плечами. — Она сама не расскажет, а я… я просто чувствую, что пока я всей истории не знаю, у меня не получится снять с нее проклятье. Да и секреты я, честно сказать, не люблю.

— Она ведь к тебе как к родному, — пожурил меня Эллиот. — Втерся в доверие, живешь за ее счет, во всем она тебе потрафляет. Нет бы сидеть тихо и наслаждаться тем, что есть, а ты — гадишь. Лезешь в душу, козел, бередишь ее старые раны.

— По своему скромному опыту я уже понял, что ей это только на пользу, — покачал я головой, а потом позволил себе огрызнуться. — К тому же если бы я ходил перед ней на цыпочках как все вы — грош бы мне цена была.

— Она же королева, дурья твоя бошка. А к королевам нужно относиться с почтением.

— Ты так об этом говоришь, будто короли и королевы — это какой-то отдельный вид сверхлюдей, — поморщился я. — Но на деле Ласла ничем не лучше и не хуже тебя или меня. Ей хочется говорить с людьми как с людьми, а не как с подданными, а нельзя. Надо же статус подчеркивать. И ей тяжелее чем прочим, потому что у нее нет семьи. И я, Эллиот, как ты сказал, втерся к ней в доверие не чтобы лежать на мягких перинах. Я сблизился с ней чтобы ей было не так одиноко. Жил бы я при этом в комнате слуги — все равно бы пытался ей помочь.

— А ты герой, — саркастически поддел меня рыцарь. — Да, конечно, жил бы он в комнате прислуге. А кто орал в самом начале, что он несчастный инвалид и ему нужен уход?

Крыть было нечем, и я сдался.

— Ладно, ладно, хорошо. Я плохой, ты хороший. Но я действительно не ради того, чтобы над ней поиздеваться хочу узнать о ее прошлом. Если стрелу из тела не вытащить — рана не зарастет.

— Да знаю я, — почему-то потупился Эллиот. — На самом деле я не считаю, что ты — зло. Пока от тебя было больше пользы, чем ото всего этого змеиного гнезда. Я на твоей стороне, принц. Потому к Норлейву мы не пойдем.

— Почему? — я не знал, чему больше удивляться — добрым словам или неожиданному отказу.

— Во-первых, знает он мало, — покачал головой Эллиот. — Во-вторых, он переметнулся на сторону Ласлы, и теперь из него и слова лишнего о ней не вытянешь. Не представляешь, что с ним вчера Лука делала, чтобы развязать язык… я думал, честно говоря, что он помрет.