Закатив глаза, я прохожу к прилавкам с едой и набираю немного фруктов для нас обоих. Я колеблюсь и беру немного мяса для брата. Сомневаюсь, что он будет его есть, хотя оно поможет ему восстановиться. Стоит попробовать.

Он удивляет меня тем, что почти заглатывает его. Я возвращаюсь и приношу ему ещё. Садра наблюдает за ним и останавливает его на половине второй тарелки, призывая быть осторожным. Он прислушивается.

— Ты хорошо знаешь этих людей, — говорит Оландон.

Он встревожен моим откровением больше, чем я ожидала. Неужели прошло столько времени, что я забыла о важности наших обычаев? Просто здесь всё иначе. В Гласиуме я делаю то, что никогда бы не подумала сделать в Осолисе, я приспособилась.

— Это так. Ты не узнаёшь этих людей? Это делегаты из Осолиса, — говорю я.

Мой брат дёргается на своём месте. В нашем мире это эквивалентно переходу из сидячего положения в стоячее. Сегодня он уже дважды это сделал.

— Эти люди взяли тебя в заложники, и ты всё же позволяешь им не использовать твой титул? — спрашивает он.

— Наверное, это звучит плохо, если так говорить.

Я смеюсь. Это срабатывает, напряжение за столом несколько рассеивается.

— Потому что это плохо. Они обращались с тобой — будущей королевой — как с какой-то деревенщиной, — говорит Оландон.

— Брат, — предупреждаю я, — много чего произошло после смерти Кедрика. Многого ты ещё не знаешь. Я попрошу тебя не выносить суждений, пока у нас не будет лучшей возможности поговорить.

Настала его очередь вспыхнуть, покраснеть. Он наклоняет голову.

— Как скажете, Татума.

Фиона начинает говорить, снимая остатки напряжения.

— Как долго мы здесь пробудем?

— Недолго, мой цветочек. Стражники должны скоро закончить, — говорит Санджей, громко целуя её.

Аднан ударяет его, когда поцелуй продолжается слишком долго.

— Они часто так делают, нанося удары. Это означает, что ты им нравишься, — объясняю я Оландону.

Сидящие за столом пялятся на меня. Малир почесывает голову.