— Хах, — говорит он. — Полагаю, так и есть.

Я улыбаюсь ему и смотрю в сторону волнения под аркой. Я наполовину встаю, не успев ничего сделать. Появляется Рон. Рядом с ним сидит Каура. Конечно, ему разрешили бродить по замку, пока все остальные сидели здесь. Должно быть, он был на псарне.

Я вскакиваю со скамейки и свищу ей. Вспомнит ли она меня?

Она резко поворачивает пушистую голову в мою сторону. Я вижу, как она нюхает воздух. Затем она летит между столами ко мне. Смеясь, я раскрываю руки, приветствуя её. Прежде чем я успеваю обнять её, передо мной появляется тело. Каура останавливается и, рыча, выгибает спину.

— Ландон, что ты делаешь? — спрашиваю я.

— Эта тварь нападает на тебя, — говорит он, не сводя глаз с моего возлюбленного питомца.

Я подаю сигнал Кауре, чтобы она отступила.

— Она моя, — говорю я.

Я обхожу брата и прижимаю её к полу в объятиях. Каура скулит, яростно бьётся хвостом в мой бок. Она переворачивается на спину и покачивается из стороны в сторону, как раньше.

— Каура — мой щенок. Ну, я полагаю, что теперь она собака, — объясняю я моему молчаливому брату.

Она лижет мои кисти, мои руки. Все открытые места. Я крепко прижимаю её к себе. Её безоговорочное принятие меня после исчезновения так много значит.

— Я люблю тебя, девочка. Прости, что оставила тебя, — я чешу ей живот, пока она пихается лапами. — Разве она не прелесть? — говорю я через плечо.

— Я не уверен, — отвечает Оландон.

Каура рычит на него, когда я снова сажусь на скамейку, ближе к нему.

— Она тоже не уверена насчёт тебя.

Я улыбаюсь его обиженному выражению лица.

Замок освобождается к обеду. Последние два часа мой брат молчит. Я думаю, это смесь шока и усталости. На этот раз он принимает помощь Дозорного, чтобы вернуться наверх.

В нашей комнате мужчина усаживает Оландона на кровать и отодвигает шлем.

— Ашон! — вскрикиваю я. — Что ты тут делаешь?

Он пожимает плечами. Насколько человек в доспехах может пожать плечами. Обычно в замке Дозорные носят только нагрудную пластину и открытый шлем. Почему он в полном облачении?