Я слушала звон листьев. Нежную колыбельную ветра. Я ощутила вдруг покой.

Город? Демон?

Ему не добраться до сердца Пресветлого леса. Никому не добраться. И если мы решим остаться, лес о нас позаботится. Он – убежище.

И исток.

Он возможность замедлить время. И здесь, в этом месте, я буду жить вечно, как и Эль. Я научусь пить силу из земли и делиться ею с другими. Я увижу, как осень сменяется зимой, а та отступает под напором весеннего солнца. Я смогу очнуться вместе с деревьями и потяну из земли тонкую молодую поросль.

Я буду слышать все – каждый звук, каждый вдох и выдох.

– Нет, – я покачала головой и, оглянувшись, увидела мужа, который стоял, прислонившись к белоснежному стволу. Он тоже слышал?

И ему нравилось.

Проклятье!

– Нет, – повторила я жестче. – Неужели ты не понимаешь? Мы другие. И то, что хорошо для тебя…

У Эля руки стали ледяными.

Он точно слышит этот голос, которого нет. Он перекатывается волнами света, он обещает, что мы не пожалеем, мы тоже изменимся, станем именно такими, как нужно этому месту. И будем счастливы.

Иначе нельзя.

– Нет, – я тряхнула Эля. – Очнись.

А ведь следовало бы подумать. Не бывает простых ритуалов, даже то, что кажется таковым, скрывает под собой бездну. И вот она здесь, вокруг, шелестит, напевает колыбельную. Мягкая трава подбирается к моим ногам.

Приляг. Закрой глаза. Позволь ветру коснуться волос. Мы укроем тебя. Спрячем.

Ото всех. И от людей с их суетой и страстями, и от демонов, и от самой себя. Нельзя же быть настолько беспокойной.

Можно. Идите в… куда подальше.

– Эль, – я отвесила мужу пощечину, а потом встала на цыпочки – и вырос же он таким долговязым – и поцеловала. Ветер засмеялся.

Неужели я полагаю, что этого достаточно?