В его ладони засиял флакон-капля. Сделанный из мутного стекла, он был невелик и по-своему невзрачен. А вот маншул заворчал. И спину выгнул.

Стихло шебуршание внизу. И вообще стало так тихо-тихо.

– Пыльцу фей непросто достать, – сказал гость, присев. И короткие волосы его растрепались, скрыв лицо. – Фейки… неразумные создания, но красивые. Они живут в заповедном лесу, куда не ступала нога существа смертного.

– Ага, – я поскребла левую пятку.

И еще подумалось, что носки стоило бы переодеть. Вот как-то не к лицу вступать в битву со злом, когда носки рваные. Неуважительно как-то.

– Днем их не найти, а ночью они поднимаются над старыми камнями… не над всеми, – он смотрел на меня словно зачарованный, а я на него.

Не человек. Не эльф.

Друг? Отнюдь. Гость в доме прекрасной леди Алауниэль, которого с трудом терпели. И мне было обидно, ведь эльфячья бабушка ему поверила. Хотелось бы думать, что он и ее обманул.

Всех обманул. И нас вот.

– Они выбирают места силы, те, которые еще помнят старый мир и хранят его отпечаток. И в этих местах они пляшут, пляшут, пока не рассыпаются на искры. А из искр появляются новые фейки. Что же остается, оседает на травах пыльцой, – он катал флакон в пальцах, и в туманной белизне его вспыхивали те самые искры.

Феек было жаль.

Хотя… подозреваю, еще одна сказка, рожденная в глухом лесу, в том, куда не ступала нога смертного. По общепринятой версии.

А Эль молчал. И я чувствовала, до чего непросто дается ему это молчание. А потому прохромала через пентаграмму – все же, судя по запаху, чернила в достаточной мере стабилизировались, чтобы больше не опасаться за сохранность ее, – и протянула руку.

– Спасибо.

Показалось, не отдаст.

Но нет. Изящные пальцы разжались, и флакон упал мне в ладонь. Какой теплый…

– Здесь остальное, – гость опустил на пол коробку и отступил, взмахнул рукой, показывая, что не намерен мешать. – Теперь вы можете провести ритуал.

– А ты…

– Посмотрю.

– А если мы откажемся? – тихо поинтересовался Эль. И голос его звенел от напряжения. Но гость ответил лишь рассеянной улыбкой, будто спросили его о чем-то совершенно неважном.