Тюнвиль, и правда, чувствовал себя сейчас абсолютно счастливым. Глупо счастливым. И это было самое замечательное чувство, что он переживал за всю свою жизнь.

– Вина, господин? – слуга, дрожащий, как осиновый лист, держал кувшин, и Тюнвиль кивнул, подставляя бокал.

Терпко пахнущая алая струя полилась из серебра в серебро, и Тюнвиль сразу сделал большой глоток, ощущая на языке привкус зрелого винограда и нежный вкус недавних поцелуев. Он взглянул поверх бокала, и как-то нечаянно встретился взглядом с принцем Альбиокко.

Тот смотрел на дракона с подозрением, чуть прищурив левый глаз.

– Ваше здоровье, принц, – Тюнвиль отсалютовал ему бокалом и улыбнулся ещё шире.

Потому что это была безусловная победа. Его высочество проиграл и потерял и сестру, и жену.

Глава 18. Когда мир сошёл с ума

Глава 18. Когда мир сошёл с ума

Весь ужин я просидела, как на иголках. Хильдика была тиха и скромна, как обычно, но когда на секунду вскидывала глаза, то герцог Тюнвиль сиял, будто медный таз, который на славу отдраили песком. И этот таз таращился на Хильдику совершенно беззастенчиво. И ещё по-дурацки улыбался при этом.

Не меня одну беспокоило такое поведение. Я заметила, что король Рихард поглядывал на брата с подозрением и хмурил брови.

Зато самозванка болтала за троих.

Надо признать, болтала она занятно и по делу. И даже умудрилась рассказать королю Рихарду мою любимую сказочку – про девицу, которая никак не могла выбрать одного из трёх женихов, и конце концов выбрала того, кто рискнул ради неё жизнью.

Помнится, я рассказывала эту историю с намёком, что принцесса Аранчия выйдет только за настоящего героя, но самозванка так хитро всё повернула, что это прозвучало намёком – подари мне свою жизнь, и я буду твоей.

Я слушала мошенницу, чуть не скрипя зубами от злости. Не слушала бы, но мне нужно было подловить её на чём-нибудь. И в то же время я старалась не спускать глаз с Хильдерики и брата короля, пытаясь понять, что произошло. А что-то произошло! Не так просто между этими двумя словно искры пробегали!

Неужели… неужели…

От одной мысли, что подруга могла меня предать, сердце сводило холодной судорогой. Я еле дождалась окончания трапезы, чтобы попрощаться и утащить Хильдику в наши покои.

– И что это значит? – потребовала я ответа прямо с порога.

– Ты о чем? – она удивлённо приподняла брови и совершенно спокойно начала убирать одежду, которая валялась на полу и на кресле.

– Не притворяйся, что не понимаешь, – отрезала я и кивнула на белый и зелёный шёлк в её руках. – Всё-таки не надела этот разврат? А почему? Герцог был бы в восторге!