У дракона потемнело в глазах от лютой страсти, и одновременно в мозгу вспыхнули звёзды и сполохи, потому что вся его сущность кричала, рычала и стонала о том, что надо идти вперёд, пробиваться до конца и получить наслаждение, равного которому не было раньше.

Тюнвиль оторвался от девичьих губ, судорожно втянул воздух и впился поцелуем в беззащитную шею, заставив принцессу изогнуться ему навстречу всем телом и простонать.

От этого стона можно было окончательно потерять человеческое сознание и превратиться в ненасытного зверя, но именно этот стон остановил и привёл в чувство.

Жадно глядя на лежащую перед ним обнажённую девушку, Тюнвиль вдруг понял, что если уступит драконьему желанию, то всё закончится минут за десять. А потом…

Он прекрасно знал, что будет потом.

Потом уже не будет такого горячего безумия, не будет этого дрожания губ, дрожания тела, дрожания… сердца?.. Да, наверное, сердца. Потому что иначе Тюнвиль не мог объяснить, что происходит с ним на этом берегу, возле странного города с солнечным названием.

Потом исчезнет всё и никогда больше не повторится – ни этот закат, ни шум моря, ни капельки солёной воды на бархатистой коже, которые хочется осушить губами…

Исчезнет всё, потому что принцесса Хилдьдерика перестанет быть горячей солнечной девой, и станет обыкновенной женщиной…

И этот прекрасный мир перестанет существовать

Неожиданно для себя, Тюнвиль повторил эти слова вслух, и даже больше:

– Мой мир перестанет существовать, – сказал он, глядя в блестящие от слёз и затуманенные от страсти глаза принцессы Хильдерики.

– Что? – шепнула она, словно сбрасывая с себя пелену любовного безумия и медленно возвращаясь на землю с солнечных небес.

– У меня к тебе просьба, – продолжал Тюнвиль, гладя её лоб, щёки, губы кончиками пальцев, и всё чётче понимая, что не готов так быстро расстаться с этим сокровищем, совсем не готов расстаться, – если захочешь уйти навсегда – позови меня. Я уйду вместе с тобой.

Море успело трижды накатить на берег, прежде чем принцесса Хильдика поняла, что услышала.

– Ты с ума сошел?! – спросила она потрясенно, и глаза её распахнулись так широко, что ресницы, казалось, достали до бровей. – У тебя власть, сила, красота… Это мне нечего терять.

– Мне не нужен мир, в котором не будет тебя, – сказал Тюнвиль, и всё сразу стало на свои места. – Почему ты не подумала обо мне? Как можно быть такой жестокой, принцесса Хильдерика?

– Жестокой? – произнесла она тоненьким голоском и заплакала – тихо, горько, цепляясь за голые плечи дракона, пытаясь притянуть его к себе поближе.