Когда мы с драконом вернулись во дворец, над Солерно уже зажигались первые звёзды.

– Уже поздно, – сказал король Рихард, делая знак слугам, чтобы поотстали. – Вам надо отдохнуть, слишком много потрясений для одного дня.

– Успеем отдохнуть, – я понизила голос. – Не хотите ли прогуляться вдоль берега, ваше величество?

– Прогуляться? – даже в темноте я заметила, как блеснули его глаза. – Почему бы и нет? Можем даже искупаться.

– Нет, для купания я недостаточно хорошо себя чувствую, – быстро ответила я. – Просто там, где шумит прибой, нас никто не услышит.

– А вы собираетесь посекретничать, ваше высочество? – Рихард почти промурлыкал эти слова. – Ну идёмте. Обожаю секретничать на берегу моря, при свете луны.

Мы спустились по лестнице в сад, прошли на пляж и пошли вдоль полосы прибоя. Слуги следовали за нами на почтительном расстоянии, и шум волн полностью заглушал наши голоса.

– Так о чём хотели поговорить? – поинтересовался король, усмехаясь в бороду. – Наверное, хотите открыть тайны сердца? Валяйте, я весь во внимании.

– При чём тут тайны сердца? – мне совсем не понравился его игривый тон, но нужен был этот разговор. – Завтра будет последнее состязание…

– Да, в шахматы, – кивнул дракон. – Но ни вам, ни мне это не нужно. Я уже назначил победителя. Вы получите свою награду, как мы и договаривались.

– Речь не о том, – перебила я его, хотя в любое другое время сразу бросилась бы обсуждать льготы для Солерно. – Могу ли я попросить вас участвовать в завтрашнем состязании?

– Зачем? – король удивлённо приподнял брови. – Я же сказал…

– Вы должны участвовать, ваше величество, – сказала я твёрдо. – И проиграть.

Несколько секунд я слышала только шум прибоя и стук собственного сердца. Время шло, а дракон молчал, прищурившись и глядя на меня.

– Я не собираюсь унижать вас прилюдно, – сказала я, потеряв, в конце концов, терпение. – Дело в том, что кто-то очень хочет вас убить…

– Я заметил, – бросил дракон небрежно и усмехнулся.

– Дело не только в стреле, которая предназначалась вам, – раздражение потихоньку накапливалось в моей душе, но я старалась говорить уважительно и с доверием. – Ваш конь взбесился не просто так, а…

– Медвежий жир, – перебил меня король Рихард с такой же небрежностью. – Затея хитрая, но заведомо провальная. При самом неприятном исходе пострадал бы только конь. Но и его жалко, вы правы, ваше высочество.

И он, паясничая, даже поцокал языком, изображая сожаление.

– Вас это не волнует? – спросила я ледяным тоном.