– А шрамы на щеке? – не ответила я на его вопрос.

– Это мне племянничек удружил, – Рихард скривился, но не злобно, а с досадливой насмешкой. – Змеёныш решил стать королём, но получил хороших тумаков и передумал мечтать о королевской власти. Но красоту мне попортил. Шрамы от драконьих когтей – это до самой смерти. Так что хочешь избавиться от дракона – раздобудь драконью кровь или отрави настойкой болиголова.

Он заявил это с таким невинным видом, что сначала я подумала, что ослышалась.

– Болиголов? – повторила я. – А он здесь при чём?

– При том, – король выпрямился и встал со мной лицом к лицу, – что на дракона никакой другой яд не подействует. Только болиголов. Маркграфа Венатура однажды пытались отравить болиголовом. Его спасла жена, а то сдох бы.

Снова повисло тягостное молчание, во время которого король смотрел на меня в упор, и мне казалось, что он чего-то ждёт. Но только чего?..

– Уверены, что надо рассказывать об этом? – спросила я. – На вашем месте я бы оберегал такие секреты.

– От кого? – фыркнул он и опять облокотился на перила, уставившись в морскую даль. – От тебя? После того, как ты решил рискнуть своей жизнью? Лучше знай, чтобы глупо не геройствовать. А то в следующий раз слопаешь яд, который мне подадут.

– А-а.. э-э… – только и промычала я, не найдясь с ответом.

Что это было, вообще? Это, вроде как, драконья забота? Дракон переживает за жизнь принца Альбиокко? Да ещё настолько переживает, что выложил всё о том, как навредить драконам? Получается, сам отдал мне в руки оружие против себя и своего рода…

– Как думаешь, почему мой отец женился на моей матери? – произнёс вдруг Рихард, и этот новый вопрос озадачил меня ещё больше, чем признание про драконью кровь и яд болиголова.

– Потому что принцесса Льювина была благородной девственницей? – предположила я после некоторого молчания.

– Она не была принцессой, – Рихард развернулся и ловко запрыгнул на балюстраду, бесстрашно сев спиной к обрыву. – Это мой отец потом придумал, что она принцесса – чтобы к ней относились с уважением. Аристократики – они, знаешь, спесивые. А на самом деле она была дочерью лесника. Даже грамоты не знала.

Это откровение потрясло меня ещё больше, чем рассказы о том, как можно убить дракона. Мать короля – дочь лесника?!. Того самого короля, который помешан на чистокровных девицах благородного происхождения?

– У отца всегда было по несколько любовниц, – продолжал тем временем Рихард. – Он любил, чтобы его окружали самые красивые женщины. Неважно, какого происхождения. Главное, чтобы красивые. Он собирал их, как коллекцию драгоценных камней. А однажды был на охоте в северных лесах. Устроил там недельный праздник с друзьями и конкубинами. Это было ещё до объявления войны, и тогда люди и драконы жили вместе. Отец служил военачальником при одном человеческом маркграфе. Во время привала из леса вышел медведь. Все бросились бежать прочь – и слуги, и любовницы, а моя мать побежала к медведю. Отец превратился в дракона, разорвал медведя на куски, а потом спросил у моей матери – почему она побежала на зверя, а не прочь. И она сказала, что медведь хватает одну жертву, и после этого не интересуется другими, вот она и подумала, что если медведь схватит её, то не тронет моего отца. За это он женился на ней. Она была ему ровней, моя мать. И такая же гордая. Хотя и родилась в семье простолюдинов. Великая была женщина. Смогла подарить отцу двух сыновей-драконов. Она рано умерла. Я помню её лучше, чем брат. Мне тогда было три года, а Тюну – два.