Хильдика помахала рукой, и из-за скалы показались жёны драконов – все три. А позади плелась Брюна, и выглядела она не так браво, как во дворце.

– Что за паломничество? – поинтересовалась я, когда высокородные дамы приблизились. – Вроде бы, я – не местная святыня.

– Просто хотели прогуляться вместе с тобой, – сказала Вивианна Венатур и взяла меня под руку так непринуждённо, словно мы всю жизнь были подругами. – Мне жаль, что ты пострадала от моего брата.

– От брата? – переспросила я.

– Мой брат – Веспер Дармартен, – кивнула она. – Он жил здесь под видом аптекаря. Он возглавлял мятежников уже очень давно. Но больше он никого не потревожит. Мы нашли его тело под камнями могильника. Брат погиб, когда могильник рухнул. Они все погибли, кто схватил вас… Кстати, брат проделал со мной и Гидеоном тот же трюк, что и с тобой...

Прогулка затянулась, но я не заметила, как промелькнуло время. Потому что сначала я услышала историю похищенной монашки Вивианны Дармартен, потом – историю Маргариты Лален, которую сделали подарком особого назначения в хитроумной придворной интриге, а потом Мелхола, провидица из Вальшира, рассказала, как герцог Тевиш спас её из рук похитителей, желавших воспользоваться её даром.[6]

Я слушала очень внимательно, и понимала, что всё было не так, как я представляла сначала. И драконы… их я тоже представляла не такими.

– Ты прости, что я заняла твоё место, – сказала Брюна, когда история Мелхолы была рассказана до последнего словечка.

– Не за что прощать, – ответила я, чувствуя, как вихрь в моей голове утихает, и всё становится на свои места. – Я всё решила. Не хочу больше править в Солерно. Отец и не вспомнит обо мне, когда появился настоящий принц.

Брюна засопела, но ничего не сказала.

– Да и люди не слишком рады будут видеть принцессу-обманщицу, – закончила я.

– И что будешь делать? – спросила Брюна, виновато. – Выйдешь за дядю Рихарда?

Я не ответила, задумчиво глядя на море.

– Не выходи, – тихо произнесла племянница короля.

– Вообще-то, это не наше дело, – строго заметила Вивианна.

– Как же – не наше, – фыркнула Брюна. – Детей у них не будет, через год дядя заскучает, увидит другую красотку, которую ещё не завалил в постель…

– Брюна! – Мелхола сделала ей знак молчать. – Благородные девушки о таком не говорят.

Только тут я припомнила, что вот эта нежная женщина с тонким бледным лицом – мачеха Брюны. А ведь у них не слишком большая разница в возрасте. Но Брюна сразу присмирела, и вся её болтовня на корабле стала похожа на болтовню дочки, которая стесняется показать, как она на самом деле любит и почитает родителей.