– Ты и жениться успел? – отец сразу переменился к Брюне и взял под руки её и Пинуччо.

– Он был очень напорист, – Брюна залилась смехом. – Поэтому мы и не успели вам сообщить.

– Но хотя бы отправить письмо ты мог… – отец вёл их к трону, и придворные потянулись за ними следом, как заколдованные, позабыв по нас.

– Вот так легко отдала Солерно не понять кому? – вполголоса спросил у меня Рихард, не выпуская моей руки из своей ладони.

– Отчего же – не понять кому? – пожала я плечами, глядя, как отец усаживает на трон «сына» и расспрашивает, где он жил и что делал всё это время. – Отдала вашей племяннице, сир.

Пинуччо не успевал сказать ни слова – его тут же перебивала Брюна, щебеча, как утренняя пташка. Она уже рассказывала историю их знакомства – про пиратский плен и спасение.

– Вы бы всё равно направили в Солерно наместника, – я осторожно высвободила пальцы, отступая от Рихарда на шаг. – Так какая разница, кто будет править, если всё равно вы – верховный король? А отец счастлив. Это главное.

– Хм… – только и произнёс Рихард.

– Хочу уйти, – сказала я, отрывисто. – Хочу побыть одна.

И прежде, чем кто-то успел меня остановить, я выбежала из зала через главные двери. Впрочем, никто меня и не остановил. Стража шарахнулась в разные стороны, и лишь один человек замешкался. Капанито. Тот самый Капанито, которому полагалось передать письмо.

– Иди сюда, – подозвала я его, совсем как король Рихард своего непутёвого братца, и когда Капанито приблизился, ступая мелкими шажками, устало сказала: – Тебе ведь было приказано передать письмо только вечером.

– Ваше высочество… – голос подвёл слугу, и он прокашлялся, прежде чем заговорить снова. – Прошу простить, но принц Альбиокко никогда не хлопал меня по плечу и не желал удачи. Мне это показалось подозрительным… Я не сразу сообразил… Но когда додумался, то отнёс письмо его величеству. И… делайте со мной, что хотите, но я рад, что не выполнил приказа милорда… то есть миледи…

– Важных поручений тебе больше в жизни не доверю, – сказала я и пошла дальше – из дворца, из города, совершенно не обращая внимания на встречных горожан.

Море звало меня. Так же, как и золото, но немного иначе. Золото обещало тепло, а море обещало покой. Но я знала, что всё это обман. Именно тот обман, который никогда не станет правдой. Золото никогда не согреет, а море никогда не успокоит. Но сейчас мне хотелось видеть только море.

Я вытащила из причёски гребень и встряхнула волосами, давая им полную свободу. Сбросила туфли и побрела по песку босиком, под ласковый рокот прибоя. Мне было о чём подумать, и я думала.