— И нас к тебе не пускали.

Наперебой заговорили дети, все разом.

— А еще никто не хотел тебя спасать!

— И тогда это сделал папа! — это выпалил Роа, а я перевела взгляд на Бена.

Он улыбнулся, но как-то слишком уж коротко.

— А еще теперь мы можем поехать домой.

— Все вместе!

— Врачи сказали, что еще сутки после того, как ты проснешься, они будут тебя наблюдать, а потом…

— Мы можем вернуться!

— Совсем маму заговорили, — это было первое, что Бен произнес, и я вдруг похолодела. Сквозь всю эту радость, сквозь все мое счастье, осознание, что с малышами все хорошо, на них сейчас уже ни царапинки, меня прошило мыслью: я убила его сестру.

Я это вспомнила, как в ледяную воду окунулась, последнее, что кричал муж Эли-Эн — перед тем, как швырнуть в меня этот осколочный снаряд. И… ладонь сама собой примкнула к груди: туда, куда вонзился осколок. Снова зазвучали в ушах слова Риа и Роа: «А еще никто не хотел тебя спасать!» — «И тогда это сделал папа!».

Словно почувствовав меня, Бен все-таки поднялся:

— Так, мелкие, все на выход.

— Но мама же только проснулась! — насупился Роа.

— Мы еще даже толком не поговорили! — эхом возмутился Лар.

— Наговоритесь чуть позже. Я вам обещал, что вы будете рядом, когда мама проснется, и вообще-то мы с вами нарушили все медицинские правила, которые только можно. Вас должны были сюда пустить уже после осмотра.

Недовольно сопя, малыши один за другим слезли с моей постели.

— Вернетесь сразу, как только маму осмотрит врач. Договорились?

Риа насупилась, точь-в-точь повторяя выражение лица брата. Правда, тут же расслабилась и выпалила:

— Мама, а во мне скоро совсем не будет пламени! И папа сказал, почему!