Я не лгала. Мне действительно было настолько хорошо: и физически, и душевно, что хоть прямо сейчас беги звонить Гроу и соглашаться на все. Правда, уже было поздно, с момента нашего общения прошло больше двух недель.

— Аврора, ты перенесла операцию на сердце. Можешь мне поверить, это не шутки даже с нашими технологиями и исцеляющей мощью черного пламени.

— Я в руках лучшего хирурга мира. Ты держал мое сердце в руках. Буквально.

— Не напоминай, — Бен нахмурился. — Но если ты настаиваешь, как твой лечащий врач я настаиваю, чтобы тебя осмотрели. Чтобы сделали окончательное заключение.

Я поняла, что в данном случае гораздо проще будет согласиться: так быстрее. Да и дети вернутся, а они наверняка там подпрыгивают от нетерпения, поэтому следующий час терпела всевозможные тесты, всевозможную диагностику (меня свозили в диагностическую капсулу), анализы, снимки. В общем, все, что от меня требовалось, чтобы удостовериться, что я в полном порядке, что регенерационный процесс идет своим чередом, и что дальше будет только лучше.

В конце всего этого действа мне выдали рекомендацию: еще неделю-две никаких физических нагрузок, а после можно возвращаться сначала к мягким тренировкам, постепенно увеличивая время и интенсивность занятий.

— Надо позвать детей, — произнесла я, когда меня наконец оставили в покое и вернули в палату. — Ты доволен?

— Доволен чем? — Бен приподнял брови.

— Что толпа фиянских медиков подтвердила, что со мной все хорошо.

— Когда вернемся, я еще приглашу Ардена, чтобы он тебя осмотрел.

Я закатила глаза.

— Ну и перед тем, как мы позовем детей, Аврора…

— Жаль, что я не согласилась на предложение Гроу.

Мы сказали это одновременно. Просто все то время, что меня пропикивали, просвечивали, изучали, сканировали и тыкали иголками, я думала о предложенной мне партии. И, как ни странно, об Эли-Эн. О том, что она кричала мне в той лаборатории, что Бен ничего не сделал, чтобы приблизить ее к себе, хотя она была его сестрой. Стало ли это последней каплей? Причиной того, что она решилась не просто принимать участие в экспериментах и исследованиях Кроунгарда, но и похитить детей своего брата?

Я не могла перестать об этом думать, равно как в принципе обо всем, что там в этой лаборатории произошло. О тех, кто убивал драконов. О себе — когда я, не колеблясь, пропустила через себя всю мощь черного пламени. Я не хотела убивать Эли-Эн, но, случись мне защищать своих детей снова, я бы сделала то же самое. Не это ли имел в виду Гроу, когда говорил о двойном дне зла? О его обратной стороне, о мотивах.