— О, Лоурриель, заканчивай уже с этим цирком. Не смешно. Хотя нет, вру. Смешно. Но в данном случае едва ли уместно, — вдоволь насмеявшись, произнесла ночная гостья. — И встань уже с колен. Ты не испытываешь ко мне и сотой доли того почтения, которое пытаешься тут изобразить.

Предпочтя промолчать, послушно выполнил приказ и, дальше избегая смотреть на ее величество, остался стоять с опущенной головой.

— Взгляни на меня, любимый.

От этих слов меня едва не передернуло. Не спеша демонстрировать свое истинное отношение к сидящей напротив женщине, я так и не пошевелился.

— Да брось, Лоурриель. Прочь лживое преклонение и притворство. Мне этого и при дворе хватает. Думаешь, я не знаю, что ты в действительности ко мне чувствуешь? Небось догадался уже, как весело мы проводили время с твоей избранной. А нет, я могу рассказать. Во всех подробностях.

Эта провокация оказалась сильнее моей выдержки. Не сумев стерпеть подобного издевательства, выпрямился и, плотно сжав зубы, дабы ненароком не сболтнуть лишнее, поднял взгляд на ту, которую уже давно ненавидел каждой частичкой своей души.

— Превосходно, — расплывшись в довольной улыбке, восторженно произнесла темная. Оттолкнувшись руками от ручек кресла и легко поднявшись, она обошла стол и не спеша направилась ко мне.

Лайнаррия нисколько не изменилась. Все тот же изящный тонкий стан и идеальные формы, которые она нисколько не стеснялась демонстрировать. Хоть приближавшаяся ко мне женщина и носила элегантное, местами многослойное платье, за счет прозрачности ткани откровенности этому наряду было не занимать. Ничего удивительного. Ведь фейри по сравнению с людьми, считая себя высшей расой, никогда особо не стыдились своей наготы. А все потому, что действительно были идеально сложены. Причем как мужчины, так и женщины. Единственным отличием между светлыми и темными эльфами являлось то, что вторые любили оружие. Зачастую устраивая между собой поединки, в результате постоянных тренировок и физических нагрузок, они в большинстве своем обладали более развитой мускулатурой. Лайнаррия же только потому имела хрупкое телосложение, что ее основным оружием и средством защиты уже давно стала одна лишь магия. Плюс бесспорно красивое лицо, одну треть которого занимали большие ярко-голубые, чуть раскосые глаза, цвет которых ясно говорил о невероятной силе хозяйки; маленький аккуратный носик и вечно изогнутые в кривой, чуть надменной усмешке губы. Если не знать, что эта женщина представляла собой изнутри, внешне она вполне могла сойти за чей-то идеал. Я даже знал, чей именно. Брат боготворил свою королеву и, уверен, был готов умереть за нее. Но не я. Я же не испытывал ничего к этой холодной, эгоистичной стерве, для которой любой мог стать игрушкой, с которой ее величество будет забавляться, пока не устанет. Или не сломает. Тут уж кому как повезет.