Это взбесило меня ещё больше. Но я также прекрасно знал — даже если очень захочу, вряд ли смогу ей навредить. Все же мои способности и магия были далеки от тех, которыми обладали верховные фейри.

Ослепленный ненавистью к той, против которой в результате оказался совершенно бессилен, я пропустил момент, когда в кабинет ворвался Сэммуэль. Понял, что это он, только когда услышал свист вынимаемого из ножен оружия, а уже мгновение спустя ощутил его смертоносный холод в опасной близости от своей шеи.

— Немедленно отпусти ее. Просить дважды не стану. Делай, что сказано.

Хорошо понимая, насколько опрометчиво сейчас поступил, поддавшись эмоциям, медленно убрал руки от продолжавшей широко мне улыбаться женщины и, расставив их в стороны в знак того, что не намерен сопротивляться, оттаскиваемый братом подальше от Лайнаррии, сделал несколько шагов назад.

— Оставь его, Сэммуэль. И хотя мне даже понравилось, он больше так не будет. Правда, любимый?

От этих слов обычно крепкая рука державшего меня дроу чуть дрогнула, от чего лезвие его оружия тут же больно резануло по коже. Поморщившись от неприятных ощущений, из последних сил заставил себя остаться стоять на месте, ожидая, когда эти двое уже наиграются в свою больную любовь и скажут, зачем вообще сюда явились.

Но кому-то и этого оказалось мало. Снова остановившись в неприятной близости, королева беспрепятственно отвела приставленное к моей шее оружие в сторону. Потом не спеша стерла указательным пальцем кровь и, продолжая буравить меня пристальным взглядом, поднесла руку к своим губам.

— Выйди, — демонстративно слизав красную капельку, обратилась она уже к Сэммуэлю.

И снова брат беспрекословно ее послушался. Нехотя он все же покинул кабинет. Правда, судя по отсутствию щелчка в замке, дверь до конца так и не закрыл. Решил подслушать. Что ж, пускай. Может, заодно придумает способ, как избавить меня от своей ненормальной избранной. Впрочем, если ему этого за столько лет так и не удалось, на что я, спрашивается, сейчас надеялся?

— Развлеклись — и будет. У меня к тебе предложение, Лоурриель, — мгновенно отбросив в сторону все веселье и снова направившись к столу, уже серьезнее заявила Лайнаррия.

Игриво пробежавшись пальчиками по его поверхности, она величественно опустилась в кресло и, закинув ногу на ногу, замерла в ожидании. Чего — догадаться оказалось несложно.

— С вашего позволения, королева, я постою, — отозвался, приготовившись внимательно слушать, что же она такого собралась мне предложить.

— Как угодно, — отмахнулась от меня темная и, на несколько мгновений задумавшись, снова заговорила: — Признаться, когда я только накладывала проклятие на тебя с этой девчонкой, то была полностью уверена — вскоре ты, взвесив все плюсы и минусы своего положения, приползешь обратно ко двору просить у меня прощения. Но не учла одной вещи. Твоего упрямства, что, как уже позже выяснилось, у вас семейное.