Неужели на Сэммуэля намекает? Вот чего-чего, а этого ему уж точно не занимать.

— Ну да ладно, — тем временем продолжала Лайнаррия. — Значит, действительно любишь эту светлую, да?

— Больше жизни, — ответил без колебания.

— А хочешь остаться с ней, только уже навсегда?

— Вы снимете с нас проклятие? — решил уточнить, не в силах поверить собственным ушам.

— Сниму. Но с одним условием.

— И что же я могу дать взамен на эту милость? — нетерпеливо поинтересовался я.

— Как ты сейчас точно выразился. Дать. Мм-м. Отличное слово.

Тут наш разговор, как и то, куда он вел, мне начинал все меньше нравиться.

— Видишь ли, Лоурриель, в последнее время меня регулярно разочаровывает и оттого сильно волнует Диналлия.

— Старшая принцесса? — прояснил на всякий случай для себя я.

— Она. Ее идеи, мысли по поводу тех или иных проектов все чаще идут вразрез с моими. Как ни печально, но дочь совершенно перестала меня поддерживать в некоторых вопросах, отчего невольно начинает казаться — она ведет какую-то свою тайную игру, которая грозит мне скорым свержением. А меня, как ты понимаешь, такой вариант не устраивает.

— Но что я могу? — уже предчувствуя — грядет дворцовый переворот, и, не знаю как для королевы или принцессы, для меня, Мии и Алисы он точно ничем хорошим не закончится.

— Подари мне наследника, Лоурриель.

Вот чего-чего, но такого я точно не ожидал услышать. А пока пытался переварить обрушившуюся на меня информацию, Лайнаррия принялась объяснять:

— Тебе не хуже моего известны две вещи. Эльфийка может забеременеть только в том случае, если она влюблена. И второе — стоит двоим фейри вступить в смешанный союз, как они становятся на порядок сильнее остальных. И дети у них рождаются соответствующие.

— Только поэтому вы просите меня об этом? — сам не веря в то, что говорю, осведомился я.

— Заметь, прошу, а не приказываю. Потому что люблю тебя, Лоурриель, — в который раз за вечер признаваясь мне в своих чувствах, тепло произнесла сидевшая напротив женщина. — Несмотря ни на что. Но ты отказал мне в этом чувстве со своей стороны. При всех, тем самым публично оскорбив как твою королеву и унизив как женщину. Но я больше не в обиде на тебя. Правильно выразилась твоя мать, насильно мил не будешь.

— Мать? — недоумевая, а она-то тут при чем, переспросил я.

— Да, кстати, чтобы ты знал, именно она предложила мне столь оригинальное решение всех наших проблем.