— Ты бесподобен, — подойдя вплотную и игриво коснувшись пальчиками моего подбородка, заключила Лайнаррия, все это время продолжая внимательно вглядываться в мои глаза. — Этот искренний, полный чистой ненависти взгляд. Как же мне не хватает таких вот отчаянных, горячих фейри рядом с собой. Двор нынче совсем обмельчал. Лишь единицы не боятся высказывать вслух свое мнение. Остальные готовы в ногах ползать, лишь бы я осталась к ним благосклонна. Тошнит уже от всей этой приторно-сладкой лести! Но ты не такой. Ты не привык притворяться, верно? Всегда открыто говорил то, что думал и чувствовал, совершенно не заботясь о последствиях своих слов.

— Мне кажется, вы слишком меня идеализируете, — смотря мимо и из последних сил снося ненавистные прикосновения к своему лицу, отозвался я.

— Думаешь? Хм. Возможно. Но недоступный плод та-а-ак сладок. Ты закрыл мне путь к своему сердцу, отдав его другой. И что осталось твоей королеве? Только тешить себя надеждой — когда-нибудь ты передумаешь. А в минуты особой тоски довольствоваться обществом твоего брата. Слабое утешение, кстати говоря. Все же вы слишком разные.

— И тогда вы вспомнили о моей избранной?

— Точно! — снова сдержанно хохотнув и убрав-таки руку, довольно произнесла Лайнаррия. — И как же было упоительно приятно раз за разом расправляться с ней. Жаль только, это длилось недолго. Ведь люди такие хрупкие создания. Чтобы продлить их страдания, надо действовать с особой осторожностью. Но, как выяснилось, это не про меня. Хочешь, расскажу, с чего все началось? Конечно же хочешь. Так слушай!

Чувствуя, как стремительно начал терять контроль над эмоциями, закрыл глаза в попытке хотя бы не видеть перед собой ту, о смерти которой я с каждой минутой только все больше мечтал. Сжав кулаки, постарался абстрагироваться от ее рассказа. Но куда там, когда речь шла о любимой. А тем временем, продолжая кружить вокруг меня, королева с упоением продолжала рассказывать, как снова и снова превращала жизнь моей избранницы в сущий ад. Первое перерождение, второе, третье… Наконец, не выдержав, резко развернулся, схватил женщину за горло, приподнял ее над полом и, хорошенько встряхнув, ударил о стену. Ослепленный лютой яростью, совершенно позабыв, кто передо мной, сильнее сжал пальцы на тонкой женской шее, надеясь, что вот сейчас, ещё чуть-чуть — и сломаю ее. Моя жертва не сопротивлялась. И судя по становившемуся с каждым мгновением только еще более громким смеху, продолжала искренне забавляться за мой счет. А потом и вовсе беспрепятственно запрокинула голову и принялась уже безудержно хохотать.