И обернулось все это катастрофой.

– Кир, почему мертвые тебя не тронули? – Ан внимательно смотрел на мальчишку.

– А они ведут себя так же, как и «осьминоги». Я еще в лаборатории понял, когда к Мумрику пробирался: главное, не шуметь. И чтобы света яркого не было. А еще это мертвые на лифте катаются. Они всегда так делают: набьются в кабину и по этажам разъезжают. Днем и ночью. Туда-сюда. Выйдут, где-нибудь пройдутся по коридорам и на другой лифт.

Мумрик тихо зарычал, Кир умолк и встрепенулся.

– Что? – испугалась я.

– Накаркали. Идут! Прячемся. – Он схватил меня за руку и рванул вперед.

Мужчины переглянулись, но последовали за нами. Быстро преодолев холл, Кир распахнул узкую дверь с небольшим оконцем и затащил меня внутрь.

«Щитовая», – быстро сообразила я.

Мужчины присоединились к нам, последней залетела Ти-си. Мумрик лапой осторожно прикрыл дверь.

– Что там? – Айзек терял терпение.

– Тсс, – шикнул на него Кир.

Кот еще раз рыкнул и затих.

Прошло несколько минут тишины, и послышались шаги. Ти-си встрепенулась и вывела перед нами четкое трехмерное изображение группы людей.

Падальщики. Они двигались словно марионетки. Мертвые лица, пустые взгляды.

Кир поднял руку, привлекая внимание, а после приоткрыл крышку щитка и перевел освещение на дневное. В коридоре вспыхнул яркий свет. Мертвые на голограмме встали как вкопанные, а после беззвучно открыли рты. Приосанились и заметались по кругу как бешеные.

Кир щелкнул рубильником, включая мягкое красное освещение. Мертвые остановились, выпрямились, как-то сгруппировались и пошли дальше. Их шаги приближались.

Притянув мальчика, Айзек приобнял его, прижимая к себе. При этом он смотрел на меня. Тяжело дыша от страха, я закрыла глаза и приказала себе успокоиться.

Ребенок столько времени здесь выживал, чем-то питался, шастал по ярусам. Согревался…

«Стоп!» – Я снова взглянула на мелкого пострела.

Хм… А греться он мог только в генераторной. Только там сохранялось тепло. Прищурившись, осмотрела его шею. Он поймал мой взгляд.