Ещё один вздох, и у меня больше не было сил сопротивляться. Скользнув куда-то вниз и в темноту, я закрыла глаза и словно уснула без сновидений.

Не могу сказать, как долго длился мой сон, но когда я открыла глаза – с трудом, чувствуя дурноту и слабость, то увидела не своды церкви, а каменный потолок. Свет был не дневной, но очень сильный, и, повернув голову, я увидела многоярусный подсвечник с десятком толстых свечей.

При свете этих свечей на меня смотрела оскаленная волчья морда. Огоньки играли в круглых жёлтых глазах и на острых клыках зверя. В первое мгновение я чуть не вскрикнула, но почти сразу заметила, что волк неподвижен, а блеск в его глазах – неживой. Это было искусно сделанное чучело.

Я скользнула взглядом дальше.

Каменные стены… ни одного окна… Волчья шкура на распялках… ворох соломы… Мотки проволоки… И тяжёлый запах жира и воска… Ничего общего со сладковатым резким запахом, которым меня усыпили…

Сознание немного прояснилось, и только тут я обнаружила, что лежу на спине, с заведёнными за голову руками, и когда попробовала приподняться, обнаружила, что привязана за запястья и щиколотки. Путы были мягкими, но не позволяли пошевелиться. Я могла лишь приподнять голову, и обнаружила, что лежу на широком деревянном столе совершенно голая.

«В любом сомнительном случае благородной девушке лучше упасть в обморок», - совсем некстати вспомнился мне совет мамы.

Вряд ли в этом случае было бы правильным падать в обморок, да и сама ситуация не слишком подходила под определение «сомнительная». Вряд ли у человека, который усыпил меня, притащил в какой-то каменный мешок, привязал и раздел, были сомнения относительно своих поступков. Нет, он действовал целенаправленно и очень решительно.

Посмотрев в другую сторону, я увидела ещё один длинный деревянный стол, заставленный ящиками и ящичками, заваленный мотками проволоки и тряпками. Всё это очень напоминало мастерскую художника, но без красок, холстов и кистей. Взгляд мой упал на набор металлических предметов, очень похожих на орудия пыток – ножи разных размеров и формы, крючки и петли…

Рыжеволосый бледный мужчина прошёл мимо меня, держа стеклянный бокал с водой и сосредоточенно размешивая в нём фарфоровой ложкой.

- Вы ведь мастер-чучельник? – произнесла я тихо, и рыжеволосый оглянулся.

- Пришли в себя? – сказал он, посмотрев на воду в бокале против света. – Это хорошо. Я не хотел убивать вас, не попрощавшись.

Он прошёл куда-то дальше, где я не могла видеть его, но зато на глаза мне попалось моё модное платье в нежно-голубую клетку, валявшееся на грязном полу. Разрезанное поперёк лифа, оно было безвозвратно испорчено. Как и батистовая нижняя рубашка, распоротая от ворота до подола. Тут же лежали мои чулки и туфельки, не было только шляпки.