— Ничего. Судя по всему, он найдет, кому вставить.

На этих словах эти две курицы поворачивают голову в мою сторону. Они расплываются в улыбочках. На их лицах торжествующее выражение. Не слышала бы их разговор, то подумала бы, что они одаривают меня дружеским знаком внимания. Они, видимо, даже и не догадываются, что я как раз-таки слышала каждое их слово.

— Я лично отрежу вам языки, — шепчу, спрятавшись за кружкой чая. Перед глазами уже привычно вспыхивает кровавая пелена. Теперь я уверена, что это еще одно следствие от моей преждевременной перестройки организма перед обращением. Вампирши между тем обращают удивленный взгляд друг на друга, а потом поднимаются и покидают террасу. Удивлены? С чего бы? И кому тогда предназначались их слова, если не мне?

— Все в порядке? — интересуется Илона, склонившись ко мне. Я киваю. Очень хочется спросить ее, слышала ли она те мерзкие слова. И она будто читает мои мысли: — Не думай об этом.

Я отвожу взгляд, потому что чувствую себя вывалянной в грязи. Если слышала Илона, значит слышали и другие. И не стоит заблуждаться, думая, будто они были заняты оживленной беседой.

* * *

После услышанного, я еще какое-то время могу делать вид, что произошедшее прошло мимо меня, но потом тянущее чувство в центре груди разрастается, причиняя все большую боль. Становится трудно дышать. Подступающая истерика затмевает все остальные чувства. Из последних сил улыбаюсь дамам, прощаясь с ними.

— Шерри, — окликает меня Илона, когда я практически бегу в сторону особняка.

— Не сейчас. Пожалуйста, — сиплю еле слышно, не оборачиваясь к вампирше. В данный момент хочу просто побыть одна. Мать Рейгана правильно меня понимает, когда стук ее каблучков замолкает.

Смутно запоминаю, как добираюсь до комнаты. И кажется, что слезы должны вот-вот брызнуть из глаз, но их нет. Я скидываю пиджак, потому что становится невыносимо жарко, и туфли, потому что ноги гудят после моего позорного бегства.

Прохожу в ванную, умываюсь холодной водой да так и замираю, рассматривая свое мокрое лицо, с потеками туши по щекам. Боль. Именно боль я вижу в своих глазах. Возможно ли такое, если бы мне был безразличен Рейган? Или мне больно за себя?

Склоняю голову, прокручивая раз за разом каждое слово вампирш. Они не открыли для меня ничего нового. Рейгану четыре сотни лет. Глупо было бы думать, что у него не было женщин. Это даже жестоко.

Еще год назад он ничего не знал обо мне. Так с чегоя… ревную? «Да, ревную». И это чувство будто тысячи иголок вонзается в мое сердце. «Рейган мой!»

Сжимаю руками край столешницы, чтобы не сорваться и не кинуться крушить все на своем пути. А очень хочется, просто до безумия. Я делаю глубокий вдох, еще и еще.