Больше всего инструмент напоминал ей гигантскую птицу, чьи распахнутые в стороны крылья были составлены, как из перьев, из многочисленных разноразмерных флейт. И подле этой птицы, спиной к слушателям, восседал Верховный жрец. Как именно его руки извлекали дивные звуки из многочисленных флейт, Джиа рассмотреть не могла.

С каждым мгновением музыка становилась всё громче, насыщеннее и многомернее, словно бы играл не один музыкант, но целый оркестр. Мелодия то взмывала к звенящим высотам, то гремела низко и устрашающе, будто рыкающий зверь. Она мягко переливалась и сияла, подобно радужному свету на гранях кристалла. Но затем взрывалась такой яростной силой, что душа содрогалась от неясного и тёмного страха.

Девушка спрятала лицо в ладонях. По щекам её катились слёзы. Что-то происходило у неё внутри. Что-то очень болезненное, но прекрасное, как если бы приступ лихорадки мог доставлять блаженство.

Она будто рассыпалась на части и вновь обретала единство. Снова и снова вращаясь в великом круговороте витали.

Ей стало страшно. Она убежала бы прочь, но мелодия была так пленительна, что Джиа не могла даже шелохнуться. Она застыла на месте, растворяясь в этой неописуемой музыке.

Принцесса бежала быстро, но всё же недостаточно. Широкие раструбы перчаток сминались гармошкой и норовили соскользнуть с рук, мешая поддерживать юбки. Длинный подол платья постоянно оказывался под ногами. А лягушачьи ноги, как это ни странно, не отличались положенной им природой силой и прыткостью. Мужчина нагнал её и, мягко обхватив за плечи, заставил остановиться.

— Я не позволю Вам снова скрыться от меня, — задыхаясь от волнения, предупредил он. — Я слишком сильно люблю Вас! Ваше Высочество… Я так долго ждал этого момента! Я должен поблагодарить Вас за Вашу милость… Я должен сказать…

«О-о, что же ты скажешь, когда раскроешь моё ночное обличье? — гневно подумала девушка, пряча лицо и руки в складках плаща. — Как быстро иссякнет твоя любовь при виде меркой лягушки?»

— …Я должен сказать, — замялся учёный, — что…

«Ну же! — крикнула про себя принцесса. — Любишь меня? Но до какой поры?»

— …Я знаю о проклятии! — наконец осмелился произнести мужчина. — И мне плевать на него. Слышите? Сколь угодно Вы можете кричать на меня… Можете отправить в ссылку. Я всё равно буду любить Вас. Характер Ваш или же Ваше обличье могут быть какими угодно. Я буду любить Вас! Всегда! Ибо такова Судьба…

Принцесса лишь ниже опустила голову и снова, хотя и менее уверенно, попыталась вырваться из рук мужчины. Девушка готова была разрыдаться — гнев, страх и стыд мешались с неведомым ей сладостным чувством и безрассудным желанием прижаться к груди человека, которого она почти не знала.