– Мне кажется, – бормотала Риджу на ухо, наблюдая, как его тело лишается красок, как мои собственные руки просвечивают сквозь его плечи, как глаза становятся бесцветными, губы исчезают. – Думаю… Ридж…
– Джесмин, – даже его натянутый испуганный голос звучал отдалённо, как эхо… слабое, призрачное. – Послушай, ты сможешь. Ты справишься, я верю в тебя. Всегда буду верить! Слышишь меня?!
Слышу… Вроде бы ещё слышу…
И хочу сказать.
Должна сказать.
Ведь, скорее всего, другого шанса уже не будет.
– Ридж… кажется… просто хочу чтоб ты знал, – бормотала, сжимая в объятиях его полупрозрачное тело, – просто чтобы знал. Думаю, я… Я… Знаю, ты не веришь в это
Его губы приоткрылись, но я не услышала голоса. Глаза полные печали и боли – последнее, что увидела. А потом меня ослепила вспышка света, и высокая тёмная фигура выросла на фоне белоснежных просторов.
– Привет, – улыбнулась мне Джесмин, обнажая зубы в кровожадной улыбке.
Глава Х
Глава Х
Глава ХНикто из простых смертных никогда не бывал здесь.
Никто из простых смертных не имеет права ступать по залам святыни, где вершатся судьбы. Это место слишком опасно, слишком могущественно и покрыто тёмной вуалью тайны для душ некогда заточённых в человеческих телах.
Человеку здесь не место.
Душам здесь не место.
Это место настолько же величественно прекрасно, насколько и ужасно. Здесь обитает страшная сила. Здесь придумываются человеческие судьбы. Здесь строятся козни, спасаются жизни, обрываются нити судьбы.
Обилие просторных комнат могут показаться безмерной дворцовой библиотекой, но это мнение обманчиво. Как и всё здесь обманчиво.
Мрачные залы освещённые факелами с верхними галереями все сплошь в старинных шкафах с книгами, свитками и стеклянными шарами. Покрытые трещинами колонны подпирают высокие расписные потолки, огромные плафоны украшены аллегорическими рисунками, многосложно и путанно, с причудливым смешением греческих богов, христианских святых и символов, изображающих нечто вроде торжества истинной мудрости над чем-то неправильным, порочным.