Вершитель за столом в это время, будто работая ластиком, стирал очертания местности, в которой сейчас находилась смертная. Небесная гладь растворялась над её головой, очертания людей становились прозрачными, людские машины замолкали. Теперь девушка казалась напуганной, её тело сковывал ужас, глаза наполнялись слезами. Она не понимала, что происходит. Никто никогда не понимает. Никто, кроме Вершителя, который пишет её судьбу.

«Её мучения подходят к концу, – ответил он мысленно собеседнику. – Две из предложенных ей судеб теперь сформированы».

«Это был весьма изощрённый способ, друг мой, не думаешь ли ты, что подобное испытание вышло за грани разумного? Она человек, но бремя, которое ты возложил на её плечи слишком тяжело».

«Ты так считаешь? – Вершитель стирал с книги судьбы последние очертания людского мира и был готов отправить смертную на последнее испытание. – Разве я не милостив? Она не была под моим управлением, о каком излишестве идёт речь? Она получила волю. Сама вершила свою судьбу. Я дал ей шанс сделать выбор. Позволил собственноручно сотворить жизнь, в которой она сможет провести остаток своих дней. Моего вмешательства было крайне мало».

«Ты сотворил для неё две судьбы, в которых она потерялась. Только взгляни на неё. Эта смертная измучена, напугана»…

«Но жива».

«Жива ли»?

«И даже на этот счёт у неё будет выбор. Кто ещё удостаивается подобной благодати»?

«Не думаю, что это благодать, друг мой, – отвечал собеседник. – Тебе пора прекратить её мучения».

«Так и будет. Передо мной две книги. В одной из них её будущая судьба. Выбор предстоит ей сделать, если игра завершится так, как я предполагаю».

«Разве ты не знаешь, как игра завершится»?

«Разумеется, нет. Я лишь предполагаю, какие фигуры останутся на доске. Но порой гораздо интереснее становиться простым наблюдателем и лицезреть, как без твоего участия вершатся судьбы. Тебе ли не понимать этого»?

«Не думал, что ты зайдёшь так далеко», – усмехнулся собеседник.

«Я дарую ей жизнь взамен на зрелище, которым она украсила несколько дней из моего однотонного существования. Разве цена не достойная»?

«Только если эта смертная действительно нуждалась в такой благодати».

«Разве кто-то из смертных способен отказаться от такого подарка»?..

«Так или иначе, – вздохнул собеседник, – тебе пора заканчивать с этим. Игра с судьбой одного, или двух ныне живущих ещё способна пройти без последствий. Но ты, друг мой, задействовал в своём представлении слишком много судеб. Это может стать роковой ошибкой. Для тебя».

«Брось. Всего-то десяток. Десять душ, у которых появился шанс обрести новую судьбу».