Ног не чувствую, руки перестают слушаться, падают по швам и двумя неподъёмными грузами тянут к полу. Бьюсь об него всем левым боком и чувствую, как от удара острая боль пронзает голову.

Пытаюсь перевернуться на живот, пытаюсь ползти, пытаюсь удерживать веки открытыми, но ничего не могу, я – бесхребетное существо, которое только что, в очередной раз жестко поимели в зад.

– Прости, девочка, – голос Мори проплывает над головой туманным эхом, и звучит приглушённый стук каблуков. – Это всё ради спасения Лютого города – моего дома.

«Больные… идиоты», – мысленно проклинаю всех древних вместе взятых.

– У Рэйвена было время прийти за тобой, я была честна, – и даже сожаление в её проклятом голосе звучит искренне. – Но, к моему огорчению, путники пришли раньше срока. И ты – лучшее, что я могу им предложить. Ты – настоящий маяк для фантомов.

– Ты… ты… стерва, – не уверена даже в том, что сказала это вслух: язык мёртвым грузом лежит во рту, а тяжёлые веки медленно опускаются.

Чувствую, как древняя проводит рукой по волосам и шепчет в самое ухо:

– Спи, девочка. Спи перед тем, как принести себя в жертву на благо Лимба. Это будет достойный уход, лучший из возможных для прокажённой души. Спи… очень скоро тебе предстоит гореть ярче, чем когда-либо.

***

Тело подпрыгивает на кочках, превращаясь в сплошной синяк. Боль простреливает то там, то тут, голова трясётся от неровностей земли и в глазах взрывается салют от каждого нового толчка. Салют – всё, что вижу. На голове – тёмный смердящий гнилью мешок, во рту кляп, а руки связаны за спиной.

Сложно искать плюсы в подобных обстоятельствах, но всё же один нахожу – руки и ноги вновь обрели чувствительность, а в голове ясно как никогда – от «сонного» чая и следа не осталось.

«Лори», – необходимость знать, где Осколок Рэйвена оказывается способной перекрыть другие немаловажные вопросы.

Где она?! Что с ней сделали?! Я хочу знать это немедленно!

– Очухалась, кажысь, – удар прилетает в бок, и сухой всхлип застревает в кляпе на пути изо рта.

– Остальные? – звучат мужские голоса.

– Этот тоже вроде.

– Ну-ка, пни его.

– Ну точно – очухался.

– Почти на месте, – объявляет новый голос, где-то над моей головой и движение замедляется.