– Времени не так много, – Блэйз не сводит с меня задумчивого взгляда, и улыбка медленно гаснет на его лице. – Хочешь, я расскажу тебе сказку, Лори?

– О том, как ты полтора года прикидывался хорошим парнем? – Мне нравится, как звучит мой голос. Думаю, именно так и должны звучать голоса мёртвых. Мёртвый голос, мёртвое тело, мёртвая душа.

– Не совсем, – шумно вздыхает Блэйз, отводя взгляд в сторону, так что теперь взору предстаёт лишь его уродливая сторона. – Жил был один проводник. Один из трёх избранных Лимбом для долгой службы проводником душ из мира живых в мир мёртвых. Проводник смерти – так его называли. И был у этого опечаленного своим тяжким бременем заблудшего один такой же опечаленный друг палач, бремя которого уже давно продавило его гордые плечи, а он – слепец, даже не замечал этого.

Блэйз устремляет взгляд в землю и принимается медленно расхаживать из стороны в сторону, так что подолы плаща чёрным парусом раздуваются за спиной.

– Палач не подозревал, что Лимб уже очень давно использует его душу в своих целях. Палач по глупости своей верил, что однажды, когда его грязная работа подойдёт к концу, великий Лимб пощадит его грешную душу и дарует ей новое – живое тело. Дааа… – кивает, – Алестеру стоило огромных усилий, чтобы включить, наконец, мозг на максимум и признать истину. И кто бы мог подумать, что его новый приятель проводник смерти окажет ему эту великую услугу?..

– Так это ты рассказал Алестеру? – голос сух и холоден; если Блэйз всё ещё рассчитывает удивить меня чем-то – зря старается.

– Верно, – останавливается и, приподнимая уголок рта в ухмылке, смотрит на меня задумчиво. – Как много ты знаешь, маленькая?

– Достаточно, чтобы понимать, что Рэйвен и Алестер – один человек, а ты – мразь.

– Человек, – посмеивается Блэйз. – Душа Рэйвена кишит тысячами анафем, в ней уже ничего человеческого не осталось. Скорее мы с ним оба мрази.

– Катари, о чём говорит этот псих?!

– Заткнись, Шоу, – шиплю, даже взгляда его не удостоив.

– О, вижу у вас двоих и в Лимбе отношения не очень хорошо сложились? – вставляет Блэйз, а мне это совершенно не интересно.

– Продолжай, – смотрю на него твёрдо.

– Нравится сказка?

– Алестер тебе не поверил.

– Разумеется, – усмехается Блэйз, всплескивая руками. – Упрямый сукин сын! Пришлось идти на компромисс.

– Выдал ему блокнот и ручку?

– О, Лори, – качает головой, – твоё чувство юмора всегда умиляло. Но, нет, ничего такого я Алестеру не выдавал. Он давно уже вёл свой мутненький дневничок, вот такая вот странная особенность оказалась у его нового тела. Каждый раз какие-то незапланированные функции появляются. Например, то тело, которое его душа занимала до Алестера, было буквально помешано на коллекционировании глаз заблудших. Что? Что не так, Лори? Почему хмуришься? А ты думала, палач Лимба – плюшевый медвежонок?