Джасинда радовалась тому, что сидела в тени, и Бретт не догадывался о ее присутствии. Слушая его, она поняла, что он приходит сюда каждый вечер, а его разговор с дедушкой был очень похож на беседу с ним его мамы, Синди. Джасинда не собиралась ни осуждать его за это, ни критиковать, но промолчать, позволив ребенку думать, что он глуп, она не могла.

— Ты неправ, Бретт.

Мальчик резко обернулся и удивленно замер, когда Джасинда наклонилась вперед, чтобы он мог увидеть ее в свете полной луны.

— Что ты здесь делаешь? — спросил он.

— Думаю, тоже, что и ты. Хотелось немного побыть одной. Это идеальное место.

— Да… хорошо… тогда я пойду, не буду мешать… — он повернулся, чтобы собрать свои вещи.

— Ты не глупый, Бретт!

Услышав ее слова, он замер на месте.

— Ты не можешь этого знать, — прошептал он.

— Могу. Но скажи, почему ты сам так считаешь?

— Потому что я учусь не так быстро, как Кайден и Джейкоб. Они опережают меня по всем нашим занятиям.

— Но ведь у них были циклы, чтобы узнать все это. Что еще?

— Учитель… он всегда так холодно смотрит на меня и хмурится, когда я не могу ответить на его вопрос.

— Это неправильно. Каждый учится в меру своих возможностей, Бретт. С разной скоростью и личным объемом памяти.

— Но даже мама разочарована во мне, — мальчик выглядел очень грустным.

— О чем ты говоришь, Бретт? Ты просто не можешь разочаровать ее, ведь мама очень любит тебя.

— Но я это точно знаю. Когда я прошу ее помочь мне с уроками, как когда-то в бункере, она расстроенно качает головой и уходит. Я даже заметил слезы в ее глазах. Она так разочаровалась во мне, что даже плачет, — он стыдливо опустил голову.

— О, Бретт, нет, — Джасинда опустилась перед ним на колени и обняла его, с удивлением обнаружив, насколько худеньким он был. — Дело совсем не в этом.

— А в чем? — он поднял на нее глаза, умоляющие ее ответить.

— Твоя мама не помогает тебе, Бретт, лишь потому, что не может.