— Да, наверное, — Питер хмуро посмотрел на Джотэма. — Куда ты клонишь?

— Ты был очень успешен в деле своего отца, да и здесь твои навыки востребованы.

— Да.

— Но ты все равно не смог бы поступить в здешнюю Академию. Из-за недостаточного роста.

— Я это знаю.

— А вот Бретт не знает.

— О чем ты говоришь?

— Я случайно подслушал разговор Джасинды с Бреттом и вспомнил страницу из жизни твоей дочери.

— Ты хочешь сказать, что нагло подслушивал, — Питер открыто признался, что привычки Виктории для него не новость.

— Да. Бретт считает, что обязан поступить в Академию. Но не только потому, что ты и твой отец служили в армии. Там будут учиться его кузены.

— Черт! — тихо выругался Питер. — Я просто хочу, чтобы мой сын был здоров и счастлив. Меня не волнует, пойдет ли он по моим стопам или нет.

— Я рад это слышать, потому что, судя по их разговору с Джасиндой, твой сын пойдет по стопам твоей жены.

— Синди? Ты имеешь в виду, он станет певцом?

— Нет, художником. Он показывал Джасинде свои рисунки.

— Тори дала ему этот альбом. И теперь он везде его носит с собой. Никогда не забуду, каким счастливым стало его лицо, когда она сказала, что его рисунки больше не «исчезнут».

— Джасинда была впечатлена его работами. И я склонен ей доверять, так как у нее проницательный взгляд. К тому же она упомянула Монтре.

— Школу, что окончила Тори?

— Да.

— Но Бретт не хочет быть врачом, Джотэм.

— Конечно, нет. Монтре — лучшая художественная школа на планете. Если Бретт так хорош, как считает Джасинда, то именно туда ему и следует поступать.