— Как это возможно?

Я загибаю указательный палец и захватываю им повязку, сдавливающую мою грудь. Несмотря на то, что у меня не получается слишком сильно её оттянуть, мне удается разглядеть своё декольте. Никакая точка не сияет на моей груди.

— Ты уверена, что ты фейри, Фэллон?

Я сжимаю руки в кулаки, когда сомнения снова начинают одолевать меня. Я отгоняю их. Всё-таки бабушка и дед, видели, как я появилась из мамы.

— Может быть, ничего не получилось, потому что я дефектная?

Он подходит ко мне так близко, что его запах ударяет мне в нос.

— А что если ты не дефектная? Что если ты просто не фейри? Что если твоя бабушка украла человеческого ребёнка, потому что твоя мать потеряла своего, получив травму после обрезания ушей?

Я отхожу от него. Мне по-настоящему не нравится эта теория о подмене ребёнка.

— Бабушка никогда бы не украла чужого ребёнка.

Скрипя зубами, я разворачиваюсь.

Он хватает меня за запястье и возвращает на место.

— Я не хотел тебя обидеть, но любой бы задался вопросом…

— Никому не нужно задаваться никакими вопросами.

Я выхватываю у него свою руку.

— Почему ты не поехала к Данте?

— Потому что я не хочу, чтобы он поругался с братом, — вру я.

Он фыркает. Он не купился на это. Я собираюсь сойти с лодки с поднятой головой и со своей непоколебимой уверенностью в Данте.

Когда я ставлю ногу на первую ступеньку, он говорит:

— Знаешь, что я думаю?

— Мне неинтересно, что ты думаешь.