Я захватываю губу зубами, а затем отпускаю её.

— Это значит, что я не причиню вам вреда, так как у меня нет с собой оружия.

Я киваю на свою протянутую руку.

— Мои пальцы не сделаны из обсидиана, Лор.

Он смотрит мне прямо в глаза, его зрачки расширяются на фоне его радужек цвета закатного солнца.

Решив, что вороны, должно быть, не имеют привычки пожимать друг другу руки, я опускаю ладонь и провожу ей вниз по бедру. Моя кожа липкая, хотя всё моё тело горит. И оно начинает гореть ещё больше под пристальным взглядом глаз Лора, подведённых чёрным. Я бы не удивилась, если бы его радужки были сделаны из настоящего пламени. Мне надо спросить об этом Морргота, когда он перенесёт меня снова в реальность.

Но поскольку он пока этого не сделал, я заполняю тишину пустой болтовней.

— Какой у вас здесь милый грот. Очень, — я указываю жестом на декор и пытаюсь подобрать слово, которое бы его описало, — по-воронячи.

— По-воронячи?

Уголок его губ приподнимается, что кажется мне приятной переменой после всех этих нервных подёргиваний.

Я пожимаю плечами.

— А-ля натюрель. Сурово. Никакой искусственности, как у фейри. По-мужски.

Уголок его губ приподнимается ещё выше.

— Тебе он не нравится.

— Не нравится — слишком сильное слово. Стала бы я здесь жить? Вероятно, нет, но ведь это неважно, так как это ваш дом, и хотя мы даже можем подружиться, когда я вас воскрешу, вам, вероятно, не захочется проводить со мной время в ваших покоях.

Меня подмывает схватить шкуру с его кровати и накинуть на плечи, но я предполагаю, что мои пальцы просто пройдут сквозь неё.

— На что это вы там смотрели?

Я приближаюсь к окну, выглядываю наружу, и… у меня перехватывает дыхание из-за потрясающего вида. Кристально-голубое небо, перламутровый песок и пенные волны, бегущие по океану, который сверкает, точно ковёр из огранённых сапфиров, растянувшийся до острова, розовеющего в лучах заката.

— Это Шаббе?

— Да.