Я ничего не говорю, когда мальчик уходит к нашим лошадям, а хозяйка заведения суетится вокруг, освобождая край стола и прогоняя с лавок обедающих. Но когда мы садимся, я опускаю губы к уху Данте, украшенному гвόздиками.

— Одна из этих комнат будет моей. Только моей.

— За тобой нужно присматривать.

Он хватает булочку из тканевой корзинки, которую поставила между нами официантка.

И хотя у меня нет аппетита, я беру кусочек хлеба и вгрызаюсь в него, точно в яблоко.

— Боишься, что сбегу с твоим врагом и твоей короной?

Я одариваю его слащавой улыбкой.

Он застывает так неожиданно, что его кости издают хруст, когда он разворачивается ко мне всем торсом.

Я перестаю деланно улыбаться и сосредотачиваюсь на хлебе, который очень вкусный и заполняет одну из дыр внутри меня.

— К счастью для тебя, меня не интересует корона Люса.

Чтобы заткнуть ещё дыры, которые проделали принц и ворон, я вспоминаю обо всём, что я люблю, обо всём, к чему я вернусь, когда всё это закончится — мягкосердечие Фибуса, заразительный смех Сибиллы, непоколебимая привязанность бабушки, огненно-рыжие волосы мамы, шелест старых книг, сладковатая терпкость ягод, грозный нрав грозы, цвет радуги, мерцание звёзд, запах океана.

«Прости меня, Behach Éan».

Я кладу ещё хлеба в рот, а затем запиваю его водой.

«Не трогай мальчика, который смотрит за лошадьми».

Его ответ достигает меня спустя целую вечность: «Я бы никогда не причинил вреда ребёнку».

Нам приносят кувшин с фейским вином вместе с ещё одной корзиной свежих булочек. А потом еду. И хотя бабушка учила меня хорошим манерам, я наваливаю овощей и тушеной крупы на тарелку и начинаю есть раньше, чем это успевает сделать принц.

Насытив желудок, я сминаю салфетку, оставляю её на столе и встаю.