- Маман, - простонал губернатор, - что Вы такое говорите! Я же не маг!

- Рада, что ты наконец-то это понял, - дама непреклонно скрестила руки на груди. – Ну, так кто будет проводить ритуал признания? Право слово, за то время, что мы потратили на пустую болтовню, можно было уже не только сына, но и внуков признать.

Из толпы неприметной чёрной ящеркой вынырнул невысокий оборотень с нашивкой артефактора на камзоле, низко поклонился всем присутствующим, после чего достал из рукава подвеску с красным камнем и поднёс её сначала к Михаилу Осиповичу, а затем Всеволоду. Камень засиял, подтверждая родство, гости восхищённо ахнули и дружно заумилялись свершившемуся признанию.

- Сынок, - прохрипел Михаил Осипович, простирая руки навстречу чудом обретенному сыну, в желании прижать его к своей груди.

- Полагаю, Мишель, мальчику нужно время, чтобы вспомнить нас, - медовым голоском пропела Анфиса, так приторно сладко улыбаясь Зеркальщику, что у того даже зубы заломило. – Мы отвезём Всеволода в наш дом и там, средь родных стен, память быстро вернётся к нему.

- Конечно, конечно, - опять засуетился господин губернатор, - Всеволод Алён… пардон, Михайлович…

- Алёнович, господин губернатор, - ровным тоном, от коего у чувствительных особ по коже побежали мурашки, произнёс дознаватель, - бумаги мои не переписаны, а потому и менять обращение ко мне не стоит.

Градоправитель смешался, растерянно посмотрел на Всеволода, кашлянул, судорожно оттягивая шейный платок:

- Как пожелаете. Так вот, Всеволод Алёнович, я надеюсь, Вы помните, что согласно приказу покойного государя, батюшки нашего нынешнего Императора, да продлит господь в своей великой милости его годы, да-с, о чём это я? Ах, да! Так вот, согласно приказу покойного государя сыновья до достижения двадцатипятилетнего возраста находятся в полной отцовской воле, и перечить ей не смеют. Ослушников ждёт суровое наказание по усмотрению их родителя.

На скулах Зеркальщика заперекатывались желваки, ноздри затрепетали как у гончей, почуявшей добычу, но голос остался невозмутимо-прохладным:

- Я помню.

Отец ныне правящего государя Императора был человеком весьма своеобразного склада. В раннем возрасте в результате государственного переворота, устроенного матушкой, он потерял отца, и потом каждое утро ожидал искушений на собственную жизнь. Долгие годы он был при дворе не наследником престола, а кем-то вроде домашнего шута, коего фавориты императрицы могли безнаказанно принижать и оскорблять. Все прекрасно понимали, что этому невысокому и некрасивому великому князю императрица предпочитает своего ладного и статного, словно сахарный принц, внука. Но скоропостижная кончина государыни поменяла все фигуры на политической доске, и неказистый наследник стал-таки государем. Первый закон, коий он ввёл, едва вступив на престол, было ограничение власти дворян. Затем, опасаясь козней и интриг со стороны сына, государь издал указ о полном подчинении сыновей воле отца, фактически сделав отпрысков рабами своих батюшек. Сей указ даже огласить не успели, потому как приближённые заявили, что подобная бумага послужит факелом, неосторожно поднесённым к бочке с маслом. Молодые люди, и так-то не сильно довольные выпавшими на долю дворян притеснениями, могут окончательно взбунтоваться. Государь, пусть и неохотно, подчинился, ограничив срок подчинения сынов до достижения ими двадцатипятилетнего возраста. Именно на этот указ и ссылался господин губернатор, призывая Всеволода Алёновича к покорности.