- Сын, - Михаил Осипович попытался коснуться руки Всеволода, но Зеркальщик словно бы случайно чуть отошёл в сторону, - ты поедешь домой. К нам. Уверен, родные стены вернут тебе память, и ты вспомнишь нас с матушкой.

«Дорого бы я дал, чтобы навсегда вас позабыть и никогда больше не встречать», - фыркнул Всеволод, усилием воли подавляя гнев и, сохраняя ровный тон, спросил:

- Дозволено мне будет проводить невесту и съездить домой за вещами?

Михаил растерянно посмотрел на жену, та мягко погладила его по щеке, после чего повернулась к Всеволоду и, одарив его нежной улыбкой, пропела:

- А зачем твоей невесте уезжать? Мы будем рады видеть её нашей гостей!

Всеволод Алёнович посмотрел на женщину таким взглядом, что ей, уже давно ничего и никого не боявшейся, на миг стало жутко. Анфиса отчётливо поняла, что вся вот эта покорность и учтивость глубоко внешняя, проклятый мальчишка ничего не забыл и не простил, более того, он вырос и возмужал, из мерзкого щенка став матёрым волком. И за свою невесту не задумываясь убьёт любого.

- Благодарю за приглашение, но Варваре Алексеевне надлежит готовиться к свадьбе, - отчеканил Всеволод Алёнович, пристально глядя на мачеху.

Та в ответ вяло отмахнулась, скрывая дрожь в руках:

- Ну что ж, пусть будет так. Но ты, мой мальчик, непременно должен переехать к нам. Такова воля твоего отца.

- Обязательно, - Всеволод коротко кивнул, - только вещи заберу.

- Смотри, сын мой, через час, ладно, пусть будет два часа, я позволяю, мы тебя ждём, - прокряхтел Михаил Осипович, смахивая слезу из уголка глаз. – Господь услышал наши молитвы и вернул нам сына. Вернул наследника!

Гости благочестиво перекрестились, господин губернатор растроганно поднял глаза вверх, втайне моля о том, чтобы небеса в своей великой милости явили ещё одно чудо: угомонили строптивую маман, чей нрав с годами становился всё хуже.

Осколок шестнадцатый. Разрушенный мост

Осколок шестнадцатый. Разрушенный мост

Получив от «чудесным образом» обретённого отца разрешение собрать вещи, Всеволод не стал более задерживаться на балу, подхватил Вареньку под руку, расшаркался с господином губернатором, выслушав его витиеватые заверения в верности и преданности и с огромным наслаждением вышел на свежий воздух. У него осталось два часа свободы, за которые нужно было продумать план действий до малейших деталей.

- Не возражаешь, если мы пешком прогуляемся? – Зеркальщик смущённо усмехнулся, - мне так лучше думается.

- Да, конечно, - Варенька с трудом поспевала за размашистым шагом жениха, но сдерживать его не пыталась, пусть выплеснет раздражение и досаду, в одном медицинском трактате говорилось, что ходьба – наивернейшее средство для борьбы со всеми неприятными чувствами. – И что мы теперь будем делать?