И тут Обби, перепрыгнув ко мне с плеча Бхинатара, принялся отчаянно махать лапками куда–то налево, в сторону Неллис, на которой ехали и основная причина моих дурных мыслей, и наш командный геморрой. Последний выглядел очень растерянным и несчастным. Ну, естественно, если меня тут долбают так, что впору пойти и повеситься, то уж его–то беднягу совсем скрутило, наверное. Надо что–то сделать… Причем срочно, потому что у гномика по щекам текут слезы, и это плохо, вот инстинктивно чувствую — плохо, когда только пустая тоска со слезами осталась.

— Бхинатар, мне надо пересесть на Грыфа, срочно!

— Госпожа, вы сошли с ума? — в голосе мужа звучат волнение и расстройство. Конечно, спятившая Мать Дома — это еще та проблема, согласна.

— Нет, я в здравом уме. У меня все под контролем, — вот ведь совсем недавно и как будто в прошлой жизни я слышала эти же слова, и ничем хорошим… Нет, нет и нет — мы победили демоницу и сейчас тоже всех победим! — Рикиши не сможет позаботиться об Яриме, понимаешь? А я — смогу!

Самоуверенно, согласна. Но, и правда, кому еще, кроме меня, этот мелкий засранец нужен? Его все тихо ненавидят, это же заноза в заднице.

— Госпожа…

— Бхинатар, опасность идет не извне, а изнутри. Я хочу помочь гному. Я знаю как. В конце концов, вы же всегда сможете снова рассадить нас так, как было раньше, почти не сбавляя скорость передвижения.

Из–за ментального блока с Рикиши пришлось переговариваться вслух, но он тоже достаточно быстро все понял.

— Хорошо, леди. Мы будем рядом.

— Спасибо, — я улыбнулась, чувствуя, как скребется тоска, настоящая, не надуманная и не засланная живущими в туннеле. Я все равно люблю, все равно хочу обнять, прижаться, почувствовать его руки, его губы… Растаять от его прикосновений и снова верить.

Где–то в отдалении я ощутила чужую вину и волнение. Отлично! Блок начинает истончаться!

Слевитировав на Грыфа, слегка удивленного случившимся, я перенесла к себе еще более удивленного гнома, которого даже на время из тоскливого транса вышибло.

— Эй, элгкарес, с чернозадым уже натискалась? А чего меня схватила, а не к рогатому перепрыгнула?

— О, смотрю, ты оживился? — ехидно уточнила я, внутренне радуясь тому, что мальчишка перестал плакать, и в ужасе вспомнив, что впереди двенадцать… ДВЕНАДЦАТЬ часов пути вместе с этим мелким ксенофобом.

— Рогатый не в моем вкусе, — ухмыльнувшись, я подмигнула обернувшемуся в нашу сторону Нибрасу. — Люблю невысоких и рыжих. Говорят, они ужасно темпераментные.

Гномик застыл, потом вдруг засмеялся, только как–то с надрывом и действительно вскоре смех перешел в плач. Обняв и скрестив свои руки у него на груди, я прижала мальчишку к себе, представляя, что мы в коконе, теплом таком, огороженном от всех и вся. Только мы вдвоем, и никто не видит этой истерики, и только я чувствую, как вздрагивает тело в моих практически материнских объятиях. Дожила: замужем за дроу, любовница вампира, усыновила гнома…