Анекдот был очень в тему, но не хотелось обижать Ярима.

Естественно, часть анекдотов из нашего мира встречалась в этом. Например, именно Ярим рассказал про бороду:

«Приходит сын к отцу и спрашивает:

— Пап, ты, когда спать ложишься, бороду на одеяло или под одеяло кладешь?

— Да, знаешь, как–то не задумывался.

Через несколько дней злющий отец с кругами под глазами от недосыпа подлетает к сыну:

— Ах ты зараза любопытная! Неделю уже спать не могу — и так неудобно, и так неудобно!».

Понятное дело, больше всего страдали те расы, которых пока в нашей компании не было. «Почему орки едят сырое мясо? Потому что готовить не умеют!».

Под конец мужчины, контролирующие выборку историй сразу по двум критериям, слегка расслабились, и Нибрас рассказал про двух орков, подкравшихся к купающимся эльфийкам, а те выскочили голые из воды, похватали луки… А орки стоят, не убегают, пялятся на девушек. Вот одна из эльфиек спрашивает: «Вы что, никогда голых женщин не видели?». «Видели, но нам интересно, откуда вы стрелы доставать будете!»

Тут я вспомнила про Сальваторе и анекдоты про Дзирта. И рискнула одним из них поделиться с народом, чуть адаптировав, для лучшего понимания:

«Один рыцарь объявляет своему другу, темному эльфу:

— Я собираюсь убить дракона Ледяную Смерть!

На что темный эльф уточняет:

— Ингелоакастилицилиана, что ли?

— Ингело… слушай, как ты это выговариваешь?

— Я Дзирт До`Урден из Дома Дармон Н`а`шезбернон, Девятого в Мензоберранзане. И после этого я не выговорю имя какого–то дракона?!»

Народ чуть с ящеров не попадал от смеха, причем оба дроу — тоже. Я облегченно выдохнула, но, на всякий случай, мысленно извинилась перед Бхинатаром.

— Ничего, госпожа, вот когда попадем к светлым эльфам, вы поймете, что наши имена очень простые, — ответил тот вслух, сверкнув белозубой улыбкой и подмигнув Чхару.

В общем, несмотря на не очень приятное начало, этот переход оказался еще более веселым, чем первый.

И, когда мы, уставшие, устроили привал и сели перекусить, сразу чувствовалось, что мы сплоченное единое целое особенно по сравнению с обстановкой во время завтрака. Смех — он вообще сближает. Тем более, учитывая то, что все восемь часов, я, вместо того чтобы страдать над своими надуманными проблемами, бдила за общей атмосферой, подшучивая то над одним, то над другим, незаметно и исподволь дирижируя каждым, чтобы никто не чувствовал себя обиженным, не замыкался в себе, не надувался, не увлекался целенаправленными остротами о какой–то конкретной расе…