Рикиши, закрыв глаза, молчал, только желваки на четко очерченных скулах двигались, и кожа снова начала бледнеть и истончаться.

Так, выдыхаем. Спокойствие, главное — спокойствие. Тоже мне трагедию придумала. Ну, влюбилась в фанатика, с кем не бывает? Все мы в чем–то фанатики. Кто–то в работе, кто–то в спорте, кто–то в политике, кто–то в религии. Мужчины — они, вообще, не могут иначе, у них же всегда должна быть какая–то цель, великая миссия, иначе им жить скучно. Они тогда хиреют или жиреют, чахнут, сохнут и дохнут. Им нужна цель. Идея. И это же здорово, что я не сижу в башне у окошка с вязанием или вышиванием вся такая неприступная в кокошнике и с косой под три метра в ожидании, когда мой рыцарь явится обратно с ключами от трусов… Нет, мне крупно повезло! Я не только таскаюсь вместе с ним, я еще и полноправная участница, важная составная часть, без которой всей миссии придет кирдык, капец и трагический конец.

И, вообще, надо радоваться тому, что имею, а не придумывать себе поводов для страданий о том, как оно все будет, когда мы, наконец, спасем мир. Мне же честно пообещали ответить, когда все закончится.

— Леди, я мог бы вам солгать, и вы бы мне поверили. Тем более это не было бы уж такой откровенной ложью, а всего лишь небольшим преувеличением тех чувств, что я испытываю к вам. Но я не хочу этого делать, понимаете?! Вы все время обвиняете меня в том, что я вами манипулирую и делаю вам больно, играя с вашими чувствами. Но это не совсем так. Если бы я играл, я бы… — Рики махнул рукой и посмотрел на меня как–то странно, вот тем незнакомым взглядом упертого фанатика, для которого нет ничего в жизни важнее выполнения возложенной на него миссии. — Простите, леди, но я не могу вас обманывать. Это будет подлостью. И… Вообще, вы достойны быть счастливой с нормальным мужчиной. Семья. Дети… Бхинатар будет чудесным отцом, вот увидите.

— Кто станет отцом моих детей, позволь мне решить самой, — прервала я Рикиши и, под настороженно–напряженным взглядом Нибраса, наконец–то, уселась позади Ярима.

— Нечисть опять вам мозги запудрить пытался? — с сочувствием в голосе поинтересовался гном. Очень тянуло ответить в его стиле, коротко и грубо. Но я лишь отрицательно помотала головой и лишь спустя минуту выдавила:

— Наоборот, он мне их очень усердно прочищал.

Обернувшись на Рики и оценив, что его внешнее состояние вновь улучшилось, я облегченно выдохнула.

Наши отношения перешли на очередной виток, и будут ли они развиваться дальше или зачахнут — зависит только от него. Но любовь — это чувство, не подвластное разуму и по команде оно не уходит. Да и ничего нового я не узнала. Наоборот, мне признались, что сыграть безумную влюбленность в меня было бы просто, потому что это было бы «всего лишь небольшим преувеличением тех чувств, что я испытываю к вам». И его последние слова, про чудесного отца. Он ведь как–то упоминал, что нетопыри — бездетны. А я по его мнению достойна нормальной семьи и детей. Так что за меня все решили, как обычно, со мной не посоветовавшись.