— Да я чо?.. Я же просто…

— Не–е–ет, — всхлипывала в мою грудь Джиди, воинственно крутя хвостом, как пропеллером. — Ты почему–то теперь со мной и–и–иначе себя ве–е–едешь!

Продолжая гладить хрупкую вздрагивающую спинку, я вопросительно уставилась на гнома, ожидая от него внятных пояснений.

— Так я… это…

— Он мне ве–е–есь пла–а–ащ отдал! Ка–а–ак будто я не–е–емощь какая–то! — возмущенно проплакала мне в грудь Джиди.

— Так я… — опять забубнил Ярим, поглядывая на меня недоумевающе. — Это…

— А у вас не принято за девушками ухаживать? — поинтересовалась я у троллихи. — Угощать лучшими кусками мяса там, цветы дарить, украшения…

— Так он же не укра–а–ашения… он плащ! Все время пополам делили, а тут взял и отдал. А сам ме–е–ерзнет. Приду–у–урок!

Шалаш вздрогнул от дружного громкого мужского ржача.

Передав почти успокоившуюся троллиху Яриму, я, похрюкивая от смеха, направилась к своим мужчинам.

— Позвольте, я вас накрою, госпожа, — сверкая в темноте белозубой улыбкой, Бхинатар накрыл меня плащом и тут же, переглянувшись с Рикиши, не выдержал и прыснул от смеха.

— Девушки — они очень странные, — с легкой усмешкой в голосе выдал Шакрасис. — Как не пытайся извернуться, все равно найдут, к чему придраться. Так что делай просто так, как считаешь нужным.

— Эй! Научишь мне сейчас Ярима плохому, — рыкнула я в шутку. — Он совершенно правильно поступил. Правда, вдвоем под одним плащом теплее.

— Так а я разве спорю? Как раз, наоборот, советую пользоваться моментом.

— Нам нельзя! — не выдержал Ярим. — От нас тогда кентавророг шарахаться будет!

Все снова заржали, даже лежащий недалеко от нас Клим рассмеялся:

— Шарахаться не стану, а вот покататься на мне уже не получится.

— Ну так, порожняком будешь зазря скакать, жалко же. Не, я уж лучше без плаща посплю!

— Придурок! Все вы… придурки! — снова распалилась Джиди под дружный мужской гогот, в котором, при желании, можно было расслышать сочувствующие нотки.

— Народ, давайте спать, а? — предложила я, когда все немного успокоились.