Джиди сначала презрительно наморщила носик, объявив, что это забава для слабаков, но когда Ярим радостно полез играть против Нибраса, тут же уселась рядышком. Сначала она помалкивала, потом начала хмуриться и пытаться подсказывать, на что демон тактично намекнул, что своего мужчину следует уважать и не позорить, так откровенно сомневаясь в его умственном развитии. И если милая леди пожелает, то он готов потом сыграть с ней партию отдельно. Леди, едва дождавшись разгромного проигрыша Ярима, уселась и… выиграла. Нибрас нахмурился, задумался, сосредоточился и… доигрался до пата. Выражение лица демона требовало увековечивания для потомков, ибо он явно не понимал, что происходит. Но ходить ему действительно было некуда, так что была официально признана ничья, и Нибрас трусливо ретировался, сказав что отыгрываться сегодня не желает.

Гордая и независимая Джиди, явно, ожидала от Ярима хвалебной оды в свою честь, а вместо этого гном укутался в свою половину плаща, повернулся к троллихе попой и изобразил спящего. Я с улыбкой понаблюдала на эту умилительную картину и ушла к своим мужчинам.

После того как мы, позавтракав, погнали на ящерах в ночь, Ярим полдороги дулся и изображал несправедливо обиженного, так что пришлось объяснить ему, что гораздо честнее признать за женщиной какие–то достоинства, чем вести себя как тупой баран, игнорируя их существование.

— А чего она… выделывалась?! — возмущенно поинтересовался гном и был очень удивлен, выяснив, что с моей точки зрения Джиди вела себя вполне естественно, а уж кто и выделывался, так это — рыжий и лохматый.

— Ты же должна быть на моей стороне, мамуля! — Ярим практически всерьез попытался воззвать к моим материнским инстинктам.

— То есть тебе было бы приятнее, если бы она проиграла? — уточнила я.

— Мне было бы приятнее, если бы она вообще играть не полезла, раз такая умная, — буркнул гном и надулся еще больше.

Но утром, после ужина, прижимая к сердцу коробку с шахматами, он подсел к Джиди и промямлил:

— Научишь?..

Вскоре к этой парочке подсели Нибрас и Шакрасис, потом подошли Клим и Чхар. Прямо идиллия, которой я и воспользовалась, чтобы тихо утащить своих мужчин подальше и тихо обсудить один волнующий меня момент.

Дело в том, что Есь, как совершенно не страдающий от солнца, предпочитал спать по ночам на единороге, а днем занимался какими–то своими делами, исчезая с рассветом и появляясь с закатом. На мой законный вопрос, какого лешего они втроем поперлись собирать ягоды среди ночи, Есь быстро протараторил, что это такие специальные ягоды, которые только по ночам собирать можно. Звучало очень подозрительно, хотя считать Есю вражеским лазутчиком было как–то слишком параноидально. Однако душа просила конкретики, только следить днем за передвижениями лесовичка было некому.