— Да, огнеплюй сказал, что как только твою русалку–мутанта найдет, сразу сообщит, — довольный Ярим спрыгнул с рук только что подлетевшего сверкающего огненного великана, постепенно уменьшающегося до нормальных объемов и обретающего сходство с Сохрэбом. — Он по воде таскаться не любит, так что свалит все на тебя.

Шакрасис, сначала напрягшийся на русалку–мутанта, потом махнул рукой и понуро пополз в сторону нашего дома.

— Вот я не понял, мамуль, ему на нас совсем плевать? Этот змеехвост мне, явно, завидует! Тоже хочет иметь своего собственного дракона, вот к гадалке не ходи!

Джиди, уже пристроившаяся обниматься с Яримом, с укором посмотрела на гнома:

— Он волнуется! Переживает и сомневается, как ты этого не понимаешь?

— В чем сомневается? — непонимающе, спросили у нее мы оба, почти одновременно.

Троллиха тяжко вздохнула, оглядев нас, как кандидатов на выигрыш в конкурсе на самый тупой вопрос. Правда, до выражения лица Рикиши, с кривой ехидной улыбочкой, ей еще тренироваться и тренироваться, так что задела за живое она только гнома.

— Эй, прекращай! Мне не нравится, когда моя девушка из–за всяких обиженных змеехвостых смотрит на меня, как на ишака! — возмутился он.

— А ты не тупи и нос кверху не задирай, а напрягись и подумай, — парировала Джиди. — Ревнивец мой солнечный, — почти промурлыкала она, с такой ласково–эротичной интонацией, что мне захотелось извиниться и отойти в сторону.

«Ревнивец» тут же растаял и даже, действительно, попытался напрячься:

— Думаешь, он не уверен, что у него получится разбудить Шалассу? Да ладно!

А я сразу вспомнила, сколько, на самом деле, прячется неуверенности в этом огромном красивом теле и, обернувшись к стоящим рядом Тару и Рики, извиняюще улыбнулась:

— Простите, мальчики. Что–то я подзапустила обстановку в коллективе, пойду исправляться.

Обняла сразу двоих, чмокнула одного в левую, второго в правую щеку и побежала за нагом.

Нашла я Шакрасиса не сразу, — он уполз довольно далеко в разреженное подпространство между домами членов семьи Сохрэба и Ормида, так что ориентировалась я исключительно на внутреннее чутье и нашу связь.

— Что, пришла рассказывать мне, какой я крутой и незаменимый? — фыркнул наг, оторвавшись от разглядываний картин из мозаики, украшавших стены. Очевидно, мы устроились у дома какого–то утонченного эстета и любителя прекрасного.

— Думаю, ты это и без меня знаешь, — усмехнулась я своей предсказуемости.

— Надо верить, а не знать! — возмущенно выдал Шакрасис. — Чем больше я знаю, тем меньше я верю…

Я прямо даже дар речи на время потеряла, переваривая такое философское высказывание змея.